Окрестности замка казались выжженной мертвой землей. Кое-где толстые алые стены были разрушены и разметаны, но сам замок уцелел. И входя под его темные своды, Алиса вновь пережила те мгновения, что остались в далеком прошлом.
— Я знаю, что была права, — тихо сказала она, и эхо разнеслось по темному, пахнущему сыростью и кровью коридору, — но почему же мне так тяжело вспоминать о прошлом…
— Может, потому, что Ирацибета была добра к тебе, — Валет насмешливо посмотрел на неё, — она привела тебя в замок, одела, сделала своей фавориткой. И что с того, что её ревность оказалась сильнее? Ты предала её, Алиса.
— Я знаю, Стейн. И это не давало мне покоя многие годы. Но в отличие от тебя я не давала ей клятву верности и любви. Ты предал и продал её, лишь только появилась возможность.
Валет пожал плечами и неприятно усмехнулся.
— Ты знаешь, — произнес он все тем же шипящим змеиным голосом, — ей было плевать, когда её Король бегал по ночам в мою спальню. Она предпочитала не замечать моих мучений, пока он не сделал ошибку, переключившись на её сестрицу. Лишь когда Король решился бежать к Миране, она отдала приказ отрубить ему голову. Признаюсь, я кое-в чем поспособствовал тому, чтобы она узнала… а потом… потом я просто пытался остаться в живых.
Алису передернуло. Признание Валета, столь мерзкое и грязное, затронуло что-то в её душе. Перед глазами встала мертвая голова в золотой короне, всего лишь одна из многих в переполненном мертвецами рве. Она не хотела думать о том, что было между Королем и Стейном.
— Мерзость. Ты бы помалкивал хотя бы при моей дочери, Кровавый Нож, — бросила она, проходя вглубь коридора.
Ен молча шла рядом с Валетом. Его признание, резкое, омерзительное в своей искренности и бесстыдстве, должно было бы сломать зарождающееся в ней чувство. Но вместо этого она вдруг почувствовала глубокое сострадание к Стейну. Что могло быть страшнее, чем оказаться в безвыходном положении. Она содрогнулась, вспомнив брата, вернувшегося из закрытой школы, куда отправил его отец. Брата, который из открытого, веселого и нежного юноши превратился в усталого, озлобленного циника с мертвыми глазами. Она предпочитала не задумываться о том, через что пришлось пройти Уильяму в той проклятой школе. Сердцем она знала, чувствовала боль любимого брата, и этого было достаточно. Теперь же она не могла не думать о человеке, который шел рядом с ней. Валет словно почувствовал её состояние.
— Простите меня, — сказал он, отстав от остальных и придержав Ен за руку, — знаю, что кажусь вам… неприятным… просто не хочу больше ни лгать, ни пытаться выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Только не с вами, Ен Фоулкс. И простите за то, что столь резко высказался при вас. Я причинил вам боль? Вы считаете меня… грязным?
— Я чувствую себя тяжело после вашего признания, — откликнулась Ен, — но это правильно. Я не считаю вас грязным. Вы нравитесь мне, Илосович Стейн. И я предпочитаю знать все о человеке, к которому испытываю… что-то.
Валет взял руку девушки и прижал к губам.
— В этом ваше отличие от матери, — сказал он, — для вас действительно не существует барьеров и преград. И вы не стали бы презирать человека лишь потому, что он оказался заложником обстоятельств.
— Только не я, — покачала головой Ен, — мне хорошо известно, что значит быть несвободным в своем решении.
========== 8 ==========
Они отыскали еду и питье, и даже немного сладкого грибного вина, глоток которого исцелял любые ран и придавал сил. Алиса с удивлением наблюдала, как Ен старается держаться поближе к Стейну. Саму её покоробило признание Валета, как будто по сердцу провели мокрой грязной зловонной тряпкой. Почему-то вспомнилось лицо Уилли, её старшего сына. Почему? Что общего имел её чистый и добрый мальчик с этим выродком? Алиса неуютно поежилась, не желая возвращать в памяти услышанный случайно разговор между Уилли и Джеком Фоулксом. Она попыталась забыть этот разговор тогда, это было легче, чем осознать, что внутри её мальчика что-то сломалось. Она не желала думать, вспоминать, но прошлое возвращалось.
«Ты не знаешь, каково это, отец! И не говори мне о позоре! Это твоя проклятая школа сделала меня таким! Я умолял тебя забрать меня оттуда! Помнишь, что ты сделал, отец? Помнишь, как отшвырнул меня? Так что не смей говорить мне, что я — позор фамилии! Ты меньше всех имеешь на это право!»
Алиса вздохнула, прижав руку к ноющему сердцу. Уилли тогда просто хлопнул дверью и ушел, оставив отца во власти гнева. Джек так и не простил ему этот уход, а Уилл не простил Джека. Алиса виделась с сыном после размолвки, навестила его в небольшом имении, которое Уилл приобрел на первые заработанные деньги. Он был финансистом от Бога, работал вначале на отцовскую компанию, потом отделился. Собственно, отделение и нежелание Уилли жениться на невесте, выбранной для него отцом, и стало причиной их размолвки.
— Вернись, сынок, — просила она, глядя, как молчаливый ловкий слуга накрывает на стол к чаю, — твой отец резкий человек, но он не хотел тебя обидеть.
