Когда проходит мимо вечность?
Не просто мудрость постигать,
Надев бескрылую беспечность.
Так тяжело поднять зарю
Над пропастью безумных будней.
Надеть воздушную броню
Из колких слов и пересудов
Но, как легко отдать, любя…
И не ронять немые слезы
По тем осколкам сентября.
Не быть занудной и стервозной.
И принимать свой серый цвет,
И невоспетый скучный облик,
Постигнуть праздность из сует,
Устроить пир из снов и боли.
И, радуясь, терпеть себя.
И, плача, называться счастьем.
И находить в чужой тебя,
Не заливаясь скорбным плачем.
Так нелегко спать по ночам,
И просыпаться бодрой утром.
И просто так отдать,ворча.
И проиграться в миг и крупно.
Не люби меня так сильно.
Я не стою твоих объятий.
Отпусти меня насильно
И в душу не стоит плевать мне
Не играй на мне мажоры
Не стою твоих ласк сакральных.
Зацвели в душе миноры
Без аккордов, нот погребальных
Не трави, не мучь, прошу я!
Не целуй,не давай мне денег.
Отпусти и вмиг уйду я -
Уплыву на озябший берег.
На гнилом краю обмана
Вспомню я твой стеклянный шепот.
И рассыплет бисер мама,
Вытирая осколки сопель.
Не молюсь, зову. Палач я.
Не сношу головы. Обидно!
Забываю звуки. Лгать им
Настолько легко. Очевидно…
Мой тихий февраль.
Ты уходишь, с собой забирая хрусталь январей,
Их лающий вальс.
На осколках разбитых дорог и избитых страстей
Я несу вздох погасшей свечи.
И в ладонь положу пять монет,
Разменяв ими смысл. Упростив
Односложностью грустный куплет.
Мой тихий февраль.
Забирая насмешки зимы, ткешь весенние сны,
Открывши вуаль.
На стеклянных узорах воды твои мысли чисты,
Как бескрайняя синь облаков.
Улыбаясь, я вновь нахожу
Конопушки – морщинки. Цветов
Аромат ото сна разбужу.
Мой тихий февраль.
Не тебе ли заснежить и теплым дождем умереть?
Незрелый миндаль
Или ядом поярче – чем будет на вкус твоя смерть?
Незатейливым майским ручьем,
Изумрудом нескошенных трав,
Соловьиным предутренним сном
Или летних медовых отрав?
Чуть теплые лучинки солнца мерзнущей зимы
Напели мне, что скоро ты придешь.
И, аромат медовый разливая,
На снег нектар весенний свой роняя,
Подснежники устелят бриллиантами холмы,
Не уточнив, когда ее ты ждешь.
И слышу я не крики журавлей, не ветра вой,
Не легкий шум воды, капелей стон.
Я чувствую, что воздух стал другим.
Живу уже тобой, питаясь им.
А ты все просишь: мне на Масленицу песню спой!
И шлет Зиме веселый свой поклон.
Хочу написать, как Ахматова,
Но, я так не любила.
Сказать бы словами Довлатова,
Но, так много не пила.
Надрывом завыть Достоевского,
Но, в меня не стреляли.
Балансировать, как Плисецкая -
Для меня не ваяли.
Хочу слышать голую истину,
Но, так много наврали.
Неистовую слушать исповедь -
Меня не посвящали.
Съесть плод возродившейся яблони-
Ее не поливали.
И стать над могилой разграбленной -
Ее не отпирали.
Хочу ткать молитву безмолвия -
Все давно рассказала.
Не верить в оттенки злословия,
Но, добра в мире мало.
Любить и страдать, как Ахматова -
Уж стихи набросала.
И рифмы все вьются, проклятые!
Ночей им темных мало…
Подари мне любовь, сказочник, как вкус малины -
Сладкий вначале и кислый с середины.
Расскажи мне,как дожди лечат раны.
И что лучшее впереди. Пусть это звучит странно.
Напиши мне красками про вкус разлуки,
Когда от сердечной боли выламывает руки.
Когда от душевной скуки красят заборы,
Когда на каждом слове стоят затворы.
Запреты, обертоны, заговоры,
Расстроенные нервы и камертоны
В чужом саду журчал ручей,
И в бархат сокровенных звуков
Упала звездочка. Ночей
Растаял полусладкий сумрак.
Запели лилии, жасмин,
Ночной фиалки сонный голос.
Проснулись с трелью соловьи.
Стал наливаться соком колос.
В малиннике проснулся жук,
Сердито шевельнул усами,
И в сонной дреме обнял звук.
Да замер вновь под небесами.
Ручей журчал и отражал
Несмелые лучи рассвета.
В чужом саду меня искал…
Но, не на том краю планеты
На мягких лапах, крадучись, как кот,
Я закрываю дверь.
В открытое окно впущу луну и не заплачу.
Я зарыдаю тихо, как осенний лист
И мне не тяжело дышать тобой. Не значит
Это ровным счетом ни одной свечи,
Задутой ветром.Кругом дожди:
В надежде, в полумраке звезд.
По млечному пути мне дай сойти
На этой станции среди небес
На мокрый снег, зеленый лес.
От радости не задохнувшись, сойти с ума…
На станции, где чушь одна верна,
Где истина одна. И в ней твоя вина
Булавкой звезды выколоты в грустном небе
На темном покрывале вижу слов несобранный пучок
Нещадно кровоточат лунные побеги,
Пытаясь нанизать на жадные остатки света мох
Твоими мыслями наполнены планеты,
Твоими чувствами остужены моря,
Твоим сарказмом зажжены хвосты кометы,
Твоим бессилием повержена Земля.
Как солнца поцелуй осеннего,
Твоя улыбка на лице смеется
Как ветра резвый свист весеннего,
Так эхо, словно паутина, рвется.
И все летит, летит за бездыханным словом.
И мимо уха ускользает бренный звук.
А я не думала: слова твои – пелева!
Мне в памяти оставил лишь пожатье рук…
Булавкой звезды выколоты в грустном небе.
И вся седая в черном рваном платье
утром ночь ушла.
День отсиял. А вечером отпел молебен.
В жемчужный сумрак овдовевшая опять луна взошла.
Посмотри на небо: звезды стали ближе.
Прикоснись ладонью, приручи печаль.
Лунная планета вновь спустилась ниже.
Обними мечтами теплыми, как шаль.
Посмотри на звезды, на источник блеска.
