Здесь, в уютном вестибюле, уже поджидает нас улыбающийся Рауль Давид — высокий негр, седой, с красивыми выразительными глазами. Он из народности кайса, пишет на двух языках: и на своем родном — умбунду — и на португальском. В нем самом коренятся две противоречивых, обжигающе острых раны времени. Много писать на умбунду опасно: могут обвинить в национализме. А если писать только на португальском, родной народ не одобрит, назовет космополитом. Каждый рабочий день негритянского поэта — это борьба, он ведет борьбу и за самобытность и за общую культуру Родины.
После чашечки утреннего кофе с пресной булочкой направляемся в Союз писателей. Из конца в конец пересекли всю Луанду. На просторной незастроенной равнине — одинокий особняк под тенью редких молодых пальм. На гранитной лесенке перед входом нас встречает Луандино Виейра — нынешний руководитель Союза ангольских писателей. Луандино — седой, среднего роста и среднего возраста человек, с добрым и светлым взглядом, с темными усами, густо тронутыми давней сединой. Десять лет писатель просидел в концентрационном лагере, в одном из самых страшных в стране, «в лагере особого режима за связи с народно-освободительным движением» — как сказано о нем в Большой Советской Энциклопедии. Сам он по происхождению — португалец, белый, но родился здесь, на этой огненной земле, и потому родина для него — независимая интернациональная Ангола. Кстати, перед самым нашим отъездом сюда у него вышла в Москве книга на русском языке в издательстве «Радуга».
Рядом, на лесенке, стоит его неизменная помощница по бесконечным и постоянным заботам молодая поэтесса, она же машинистка, секретарь, рассыльная, садовник — незаменимая Филомена Джоветти, без которой трудно бы пришлось всему Союзу писателей, только что встающему на прочные основы самостоятельной организации. Союз небольшой, всего 52 человека. И это на страну с населением в два раза больше, чем у нас в Башкирии. С нашим Союзом несравнимо. У нас писателей в три раза больше. А сколько, еще молодых, начинающих!
С ведущими представителями писательского отряда мы встречаемся на пресс-конференции. Жозе Луандино Виейра представляет нам своих коллег, сотоварищей по перу, собратьев по борьбе за независимость и свободу. С Раулем Давидом мы знакомы с первых минут пребывания на ангольской земле. А вот за столом президиума, рядом с нами — Пепетела, интересный прозаик, автор новелл, повестей, романов. Здесь же — Фернандо Кошта Андраде и представитель молодых литераторов — поэт, журналист Давид Местре.
Я обращаю внимание, что среди сидящих за столом одна женщина. Красивая, черноволосая, в изумрудно-зеленом платье европейского покроя. Лицо ее постоянно чем-то озабочено, серьезно, в черных больших глазах затаилась скорбь. Это — поэтесса, писательница Мария-Эуженья Нето, вдова первого президента страны, лауреата международной Ленинской премии Агостиньо Нето. Простая миловидная женщина лет пятидесяти, за плечами которой годы совместной работы с человеком, возглавившим великую борьбу народа и победившим в борьбе. Сердце ее принадлежало мужу, а муж — всей Анголе. Значит, по сей день оно, сердце ее, принадлежит народу, который безгранично верил Нето и героически шел за ним.
Много вопросов было задано нам на пресс-конференции. Друзей наших — ангольских писателей и журналистов — интересовало буквально все, вплоть до запаха снега, которого они и отроду не видели. Особенно же им хотелось как можно больше узнать о решении национальной проблемы в Советском Союзе. Когда я, отвечая на один из вопросов, сказал, что в нашей сравнительно небольшой республике Башкирии плечо к плечу, единой семьей живут и трудятся люди почти ста национальностей, — в зале и в президиуме наметилось горячее оживление. Глаза многих засияли восторгом.
— Не смогли бы вы подробнее рассказать об этом? — переспросил Луандино Виейра. — Это для нас представляет чрезвычайный интерес, ибо Анголе уже сегодня, а особенно в будущем предстоит решать сложнейшие вопросы, связанные с национальной политикой, с проблемой языковых барьеров.
И я, гордый за свою родину, за ее неизмеримо великие успехи, поведал об общности социалистической культуры, где каждый народ привносит свои достижения в общесоюзный, самый дорогой и ценный духовный фонд советской державы — искусство и культуру.
Мне припомнилась поездка в Якутию. Есть там народность — юкагиры. Их всего-то не более пятисот человек, на одну деревню еле хватит. А вот Великая пролетарская революция не дала и не позволила погибнуть: этой горстке людей, затерянной на оконечности земли, на берегу Ледовитого океана. Есть у юкагиров и своя культура, и даже свой литературный язык. А имя их писателя Семена Курилова известно на всю огромную Страну Советов.
Один из молодых поэтов, сидящих в зале, заметил, что вот, мол, на Кубе успешно решена языковая проблема. Там все — кубинцы, и язык у всех един — испанский...
