По сообщениям советских газет я знал, что враги ангольской революции, бандитские формирования выползают из джунглей, совершают диверсии, прокрадываются к столице Анголы, оставляя ее то без света, то без воды, а чаще — и без того и без другого.
Зная об этом, на всякий случай прихватил с собою несколько обычных парафиновых свеч.
Элегантная японская «тойота» бежала навстречу дальним электрическим огням, ночная Луанда встречала нас добрыми улыбками освещенных окон высотных домов.
И хорошо, что свечки нам не пригодились.
Было заполночь. Разместившись в пятиэтажном отеле «Панорама», мы все трое — московский поэт Феликс Чуев, рижанин Леонс Бриедис и я — вышли на набережную. В лицо потянуло океанской прохладой, терпким запахом водорослей. После продолжительного и несколько утомительного перелета удержаться от того, чтоб не выкупаться, было просто невозможно. Вдоль каменистого берега отошли от гостиницы, отыскали песчаный пляж и с радостью окунулись в теплые океанские воды.
Не верится, что где-то трещат российские морозы, хозяйничают вьюги, а здесь — спокойная луна играет бликами по гребешкам ряби и жарко даже ночью. Посидели на белом песке, не успевшем отдать воздуху скопившееся за день тепло, поразмыслили о предстоящей утренней встрече с писателями Анголы, по приглашению которых мы оказались здесь. Накинули на плечи легкие рубашки и прямо босиком, неся в руках ботинки, тронулись назад по пустынной набережной.
Тропическая ночь темна. Волнуется океан. Шумят пальмы. Идем из темноты на свет окон отеля. Вокруг ни единой души. И вдруг неожиданно со стороны послышался резкий, как бы угрожающий, возглас. Я не понял, кто бы это мог поздней ночью так грубо и дерзко окликнуть нас. Но невольно остановился. Остановились и попутчики — Феликс Чуев и Леонс Бриедис.
— Стой! Кто идет? — приказным тоном кто-то командовал по-португальски из темноты.
Ничего не понимая, думая, что оклик обращен не к нам, мы недоуменно переглянулись, хотели было продолжить свой путь дальше, но не тут-то было!
Два холодных автоматных дула оказались на уровне наших плеч. Черные негритянские лица молодых парией в военной форме сливались с теменью ночи и только ослепительный блеск их зубов да два вороненых дула четко напоминали, что перед нами — военный патруль. Парни требовали документы. А мы их оставили в отеле. Действительно, к чему человеку документы, когда он идет на пляж искупаться?
Мы беспомощно стали объяснять, что, дескать, являемся советскими писателями, что буквально час тому назад прилетели из Москвы и остановились вот здесь поблизости, в «Панораме».
— Пройдем! — коротко и сухо послышалось в ответ.
Огражденные с обеих сторон внимательными взглядами парней, чувствуя около локтя стальной холодок автоматов, мы направились к гостинице.
На освещенном пятачке около вестибюля виднелись еще двое автоматчиков и рядом с ними металась в полусвете чья-то фигура. Подойдя поближе, узнали: это же Рауль Давид — ангольский писатель, встречавший нас недавно в луандском аэропорту. Он беспокойно размахивал руками, о чем-то тревожно объяснялся с автоматчиками, а завидя нас, идущих из темноты под конвоем, радостно побежал навстречу. Парни из патруля сразу же узнали Рауля Давида — популярного негритянского писателя, поэта, фольклориста. Он объяснил молодым ребятам из патруля, что пока ходил заказывать для нас кофе, совсем упустил из виду, забыл впопыхах предупредить гостей о комендантском часе: после двенадцати часов ночи на улицах Луанды хождение разрешено только по специальным пропускам.
Тем более не знали об этом мы, беспечно решившие искупаться с дальней дороги в ночном океане.
Первые же часы в Луанде своей неожиданной стороной напоминали о напряженности обстановки, о том, что победивший народ должен еще уметь отстаивать свою свободу. Днем затаившиеся враги боятся встретиться в открытую, им остается только глухая ночь, ее темень...
Утро. Жаркое солнце встает над океанским простором. Луанда полудужием высотных домов, тихими улочками и набережными красиво разместилась вокруг спокойной бухты. Длинная узкая коса уходит далеко в открытый океан, подковой делает разворот и оконечностью своей вновь приближается к берегу, оставляя глубокий проход для океанских кораблей и транспортов. Ее-то, эту тишайшую в любую погоду гавань, облюбовали в свое время португальские мореходы, впервые пришедшие сюда еще в 1482 году. На узенькой косе, отгораживающей бухту от натиска волн, стоят в один ряд немногочисленные здания, несколько особняков, десятка два маленьких торговых лавчонок, рыбный базар, прекрасный, знаменитый на весь мир яхт-клуб и отель «Панорама», где на нижнем этаже не так бойко, как должно было бы, работают ресторан, бары, кафе.
