А желудок… Он с нехилой амплитудой сокращался, напоминая об одном из самых насущных нужд любого живого существа – голоде. Карина с сожалением вспомнила о вчерашнем роскошном ужасе у престарелой колдуньи. Колдуньи… Ах ты, старая сука! Каким образом и за что она обрекла ее на столь ужасное существование? Даже голод был ничем в сравнении с обуревавшей ее жаждой. Как же хочется пить! А изматывающий марафон все продолжается. Вдруг, ее гиперчувствительный нос почувствовал какой-то волнительный запах, от которого желудок начал сокращаться еще быстрее, фактически доходя до спазмов. С отвращением она поняла, что ее так возбудил запах крови, пульсирующей в венах каких-то животных. В своем человеческом обличье Карина лишь брезгливо сморщила бы нос – этот запах исходил от стада антилоп-импал, которое двигалось вдалеке. Но сейчас она инстинктивно понимала, что только таким образом ей удастся утолить беспощадный голод, который буквально заставлял трепетать ее нутро. Максимально напрягая зрение и нюх, ей не составило труда определить направление, в котором двигалось стадо, и она потрусила к потенциальной добыче. Она плохо представляла себе, что будет делать дальше, но чувствовала, что должна догнать животных любой ценой и утолить гнавший ее вперед голод. К тому моменту потихоньку сменился ландшафт местности, появилась высокая трава. Запах добычи витал в воздухе все отчетливее. И вдруг… К имеющимся запахам добавился еще один, очень резкий, от него так и веяло опасностью. Карина остановилась и решила оглядеться. Среди высокой травы она успела разглядеть еле заметное движение, там явно кто-то был. И вскоре она с ужасом увидела, кто именно. Фактически сливаясь с пожелтевшей от жары зеленью, в том же направлении, что и наша гиена, к стаду подкрадывалась крупная львица. Зверь вроде не учуял ее, так как она находилась не с подветренной для той стороны. К слову, о ветре – из курсов природоведения Карина помнила, что ветер – это поток воздуха, который движется вдоль земной поверхности. Поток воздуха здесь действительно был, только он был очень горячим и непохожим на ветер в привычном для нее представлении. Тем не менее, для здешних мест это был ветер, так как другого здесь фактически не бывало. Внимательно наблюдая за проворно двигающейся большой кошкой, Карина совсем забыла, что находится в саванне, где опасность фактически повсюду и расслабляться нельзя никогда. Ее чуткие уши услышали какой-то шорох за спиной и приглушенное рычание. Резко повернувшись она лишь в последний момент увидела приготовившуюся к прыжку львицу (еще одну) и еле успела отскочить и ринуться прочь. Погоня была очень интенсивной, но продолжалась недолго. За это время Карина несколько раз успела побывать между жизнью и смертью, мощные лапы львицы практически доставали ее несколько раз, но всякий раз ей удавалось каким-то чудом увернуться и сменить направление бега. На ее счастье, львы были гораздо менее выносливыми, чем гиены. Только спустя минут пять после прекращения погони Карина позволила себе остановиться и немного передохнуть, высунув язык. Убегая от грозного хищника, куда глаза глядят, Карина снова оказалась на территории безжизненной, раскаленной и потрескавшейся земли. Ландшафт вновь изменился, пустыня казалась безжизненным пеклом, в котором априори не может быть никакой живности. Но возвращаться в наполненную жизнью саванну было опасно – там было много львов и не пойми кого еще. Девочку-гиену охватило самое настоящее отчаяние. Что ей теперь умирать придется? В любые тяжелые моменты жизни Карина бежала к маме, которая могла просто прижать дочку к себе, погладить по голове и прошептать: «Все будет хорошо, вот увидишь». Как же она скучала сейчас по родителям! Они очень любили ее и моментально решали все ее проблемы. Да и не было у нее никогда проблем – это она сейчас понимала отчетливо. Самым ужасным было то, что даже поплакать, как следует, в своем нынешнем обличье она не могла. Слезы не текли, несмотря на то, что в ее душе бушевала самая настоящая буря, а вместо рыданий глотка издавала лишь повизгивающее рычание. От охватившего ее отчаяния она приготовилась умирать и молила лишь об одном – чтобы поменьше мучиться. Чтобы больше не испытывать нестерпимо терзавшие ее голод и жажду. Она предполагала, что без воды и еды она не сможет долго протянуть. Но она плохо знала свой новый организм, который был куда более выносливым чем у человека. Поэтому, помучиться ей еще предстояло немало.
