Когда тепло полностью

Наташа вдруг опустила руки, но удерживала взгляд. Прогнулась, откинула плед, высвободила одну ногу и перекинула ее, обнимая его. Денис боялся ее спугнуть, не совсем понимая, что она хотела сделать и вообще пришла ли она в себя. Но он так соскучился по ней, ее бедра на нем обжигали, пробуждая всё его естество. Она взялась за его пояс.

— Наташа, — глухо пробормотал он.

— Только ты! — она немного стянула его штаны. Он часто задышал, оперся на локти по обеим сторонам от нее и со стоном проник туда, куда его настойчиво приглашали. Она шумно вдохнула, еще шире открывая глаза и лишая его последних крупиц разума.

— Только ты, — повторяла она, крепко сжимая его ногами и устремляясь ему навстречу.

— Только твой, — проговорил, подхватывая ее темп. — Ты моя. Только ты.

Их тела издавали собственные всхлипы, проникая в заветную глубину еще и глазами, кожей, тягой и необходимостью друг в друге. По краю царапнула мысль, что надо было сдержаться, но тут же исчезла. Он внезапно понял ее порыв тогда, когда произошла их первая размолвка. Она так же притягивала его к себе, словно пытаясь слиться с ним в одно целое, молчаливо крича, что она его, а он её, даря ему себя, призывая защитить её и черпая в нем уверенность в них. Он был ей нужен, здесь и сейчас, именно так, заполняя ее собой и захлебываясь ею сам. Он делал сиюминутный выбор. Не было времени на раздумья. Удержаться или поддаться. Заставить ее ждать, дотягиваясь до тумбы, или слиться с ней сразу, без барьеров, кожей, каждым нервом. Ее взгляд затуманился, но она держала глаза открытыми, не позволяя ему отвести или прикрыть свои. Она сжала его плечи и выгнулась под ним:

— Только ты… Только ты… Только ты-ы-ы…

Прерваться или пойти до конца. Он отпустил себя, внутри неё, оставаясь в кольце ее ног, ощущая, как сокращаются мышцы. Он поцеловал ее влажный лоб и прижался к нему своим. Она тихо выдохнула и прикрыла глаза.

Они лежали, соединившись. Он понимал, что начинают уставать руки удерживать его собственный вес, но не смел пошевелиться. Через некоторое время почувствовал, как она расслабляется, ее ноги соскальзывают с него. Она снова провалилась в сон. Он осторожно поднялся, накрыл ее пледом. Постоял рядом немного, слушая ее спокойное дыхание. Решил воспользоваться ванной в коридоре. Захватил ноутбук и тихо вышел из комнаты.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она очнулась от очередного забытья. Нормально поспать никак не получалось. Постоянно было зябко. А сейчас было пусто. Она разлепила веки, привыкая к темноте. Почему так пусто? Она села, кутаясь в покрывало. Глаза освоились и различали предметы. В изножье и в кресле никого не было. Пустота увеличилась. Денис был тут каждую ночь. Но сегодня его не было в комнате. Она знала, что сама его отталкивает. Потому что не может смыть с себя эту липкую гнусь, которой её измарали. Она встала с кровати. Вдруг поняла, что на ней нет нижнего белья. Вспомнила свой сон, как было страшно, и как она сбежала к Денису, и как он ее оградил от того кошмара. Между ног тянуло по-настоящему. Она спряталась в нем по-настоящему, не во сне. Перед глазами встало его лицо, полыхающие глаза и зазвучали его слова «только твой, только ты». Боже, мало того, что он винит себя, теперь еще будет думать, что она чокнулась и не различает сон и явь… Господи! В доме было тихо. Её вело в его кабинет, она просто следовала за своим внутренним голосом. Легко приоткрыв дверь, она сразу увидела его. Настольная лампа была включена, монитор ноутбука блёкло перемигивал абстракцией. Он сидел в кресле и спал, слегка свесив голову к плечу. Она медленно подошла, отмечая его щетину, круги под глазами, он осунулся и устал. Она сдвинула в сторону его руку, лежащую на бедре, и забралась к нему на колени, положила голову к нему на плечо и, обхватив щеку, прислонила его голову на свою. Денис проснулся. Моргнул пару раз и вдруг резко осознал, что Наташа сидит на нем. Он отклонился, заглядывая ей в глаза. Она обняла его за шею. И он заключил её в свои объятия, обхватывая за плечи и талию. Уткнулся в её волосы за ухом, вдохнул её запах. Она плотнее вжалась в него, услышала его вздох и вдруг поняла, что он плачет. Она гладила его затылок, запуская пальцы в волосы. А он пытался и не мог справиться с прерывистыми выдохами.

— Прости меня. Наташа, прости. Все, даже эта мразь, все, кроме одного идиота, понимали, кто ты для меня. А идиот — это я. Полный и непроходимый. Я тебя люблю.

Она наугад смахивала слезы с его лица.

— Шшш, мне нечего тебе прощать. Я тебя не виню. Мы не можем быть виноваты в подлости других людей. Я люблю тебя.

Она крепче прижалась к нему.

— Я не подпускаю тебя к себе, потому что ощущаю себя вымаранной и не хочу вымарать тебя.

— Ты самое чистое создание, которое каким-то чудом Бог послал именно мне.