– А я и не спрашиваю, можешь ты или нет. Ты просто встаешь и делаешь маленькие простые действия: умываешься, чистишь зубы, пьешь кофе со сладкой булочкой, потом – сок. Идешь в ванну, открываешь кран с водой, принимаешь душ, после этого надеваешь свой брючный костюм и наносишь на лицо тон из дежурной косметички в шкафу. Хотя про косметичку забудь, все равно не поможет, мы зайдем с тобой к моей подруге в салон за углом, и ее девочки приведут тебя в человеческий вид. А потом мы вместе подумаем над этим всем и, если захочешь снова поплакать, значит, поплачем.
Лера молчала все время, пока визажист в салоне колдовал над ее опухшим лицом с красными глазами и штрих за штрихом создавал красивый классический образ. Выйдя на улицу, Лера с благодарностью посмотрела на Марго и попросила:
– Я хочу с ней встретиться.
У главреда были определенные преимущества в получении информации от своего источника в виде гладковыбритого невысокого представителя мэрии славного маленького городка. Поэтому найти женщину с фотографии, не привлекая внимания, не составило никакого труда. Организовать встречу журналистов модного женского издания – вообще проще простого. И уже к вечеру этого же дня Лера вместе с Марго сидела в одном из кафе красивого старинного городка Коломна. Что собирается делать дальше, она не знала, но хотела посмотреть на эту женщину и понять, почему муж так поступил и выбрал ее.
Резные наличники на красивых, словно пряничных домиках городка никак не сочетались с той болью, которая затаилась в молчании Леры, залегла между напряженной линией рта и в еле заметном напряжении скул. Это же какой-то сюр. Словно все не по-настоящему. Нет, это точно сон: вот сейчас проснусь, и ничего этого нет.
Но дурной сон в лице миловидной брюнетки уже входил в кафе неуверенной походкой. Оглядевшись и увидев двух модно одетых женщин, она подошла к их столику:
– Здравствуйте, я Катя. Вы звонили мне. Я до сих пор не верю, что меня выбрали для съемок в такой журнал.
– Присаживайтесь, Катя, – сдержанно улыбнулась Марго.
Уже через пять минут Марго смотрела на никому не видимую длинную этикетку на цветном платье их гостьи: «Наивная девочка, встретила столичного принца и забеременела. Безмерно счастлива, что он не бросил, а купил ей квартиру и стал иногда навещать. Разве она бы смогла на свою зарплату воспитательницы жить с ребенком? А то, что принц не женился, так не беда, у многих ведь так. Зато у ребенка есть отец, а у нее как бы муж на пару дней в месяц. Тоска».
Лера не стала ничего говорить. Она вдруг поняла, почему с этой почти девочкой Дима мог чувствовать себя настоящим героем. Ей стало жаль его, вынужденного лгать, разрываясь между двумя семьями. Почему она столько лет заблуждалась в нем? Почему ей казалось, что, будучи не совсем порядочным в бизнесе, он будет честным с ней? Восемнадцать лет в розовых очках! Только жаль, что снимать эти разбившиеся очки больно так, словно осколки от них впиваются в каждую ее клеточку.
Она молчала почти весь разговор, позволяя Марго манипулировать девушкой, вынуждать ее рассказывать личные вещи, выспрашивать и вытягивать наружу всю правду о последних шести годах жизни. Эта Катя не была дурочкой, но и проницательной ее не назовешь. Она восторженно радовалась, что на нее обратило внимание такое издание, и охотно рассказывала о своей личной жизни.
– А почему вы не вышли за него замуж?
– Я однажды попробовала сказать ему о том, что хорошо бы нам стать настоящей семьей.
– И что?
– Он так кричал на меня. Сказал, что если я хоть на шаг приближусь к его семье, то отберет у меня сына.
– И вас такая ситуация устроила? Вы же молодая, красивая. Неужели вам никогда не хотелось найти его жену и рассказать ей. А вдруг она бы его отпустила к вам? Наверняка был бы скандал, но, возможно, и определенность какая-то у вас бы появилась.
– Это вряд ли. Мой мужчина говорит, что его жена чем-то больна, ее нельзя волновать. И если узнает о нас, это убьет ее. А он никогда не сможет с этим жить и не сможет простить меня.
– Ну а просто найти ее в соцсетях и написать анонимно. Вы же могли?
– Я не зарегистрирована там даже. Если я так сделаю, он меня бросит. И что я буду делать одна с ребенком и без образования?
– Сколько вам лет?
– Двадцать восемь.
– Но вы же можете пойти учиться, сменить работу.
– Вы шутите? Без него я даже на работу в садик не смогла устроиться. Все, что у меня есть, дал мне он. Я бы не справилась одна. Думаете, мне не хотелось, чтобы мы жили вместе? Сколько я выплакала слез. Но он сразу обозначил, что женат. И теперь, если я начинаю эту тему поднимать, говорит, что я знала обо всем с самого начала. И он прав. Только не пишите, пожалуйста, об этом. Он и так разозлится, если узнает, что я буду сниматься для журнала.
