– Я не просто докажу. Я разговаривала с юристом. И уже сделала копии всех нужных файлов. Я могу доказать, что ты ни одной статьи не написал сам. Могу доказать наличие внебрачного ребенка и купленную за мои и моих дочерей деньги квартиру твоей любовницы. Я много чего могу. И сделка по оформлению на твою мать нашего совместного имущества будет признана недействительной через суд. У меня хороший юрист. Просто поверь и подпиши бумаги на развод по-хорошему. А если ты начнешь выставлять меня перед девочками сумасшедшей, потеряешь все. Просто предупреждаю. Квартиру нашу ты оформишь на дочерей. И все, что переписал на мать, тоже перепишешь на них. В Коломне можешь оставить. Надо же тебе где-то теперь жить. И с дочерями я поговорю сама. А если начнешь им намекать, что я не в себе, как ты уже попытался сделать, пеняй на себя. Кстати, подделка подписи предусматривает лишение свободы, просто напоминаю.
Страшное слово «развод». Она много раз встречала его в статьях, она даже изучала на курсе по психологии раздел о том, как помочь пережить развод. Но сейчас все знания улетучились, и только тупая, ноющая боль разливалась по всему телу. Она чувствовала себя совершенно разбитой. Лере казалось, что получится найти правильные слова. Но старшая, Даша, вдруг начала кричать на Леру:
– Это ты во всем виновата. Ты всегда подавляла нас всех. Ты всегда знала лучше, что и кому из нас нужно. Вот отец и не выдержал. Ты тащила нас отдыхать на свои дорогие курорты, потому что так хотела ты. И никогда не спрашивала, что нужно нам. Отец не любил ездить на море. Но ехал, потому что ты настаивала. А я хотела проводить это время с друзьями в лагере. Но нет! Тебе же было важно создавать видимость идеальной семьи! А последний год? Ты замечала, как общаешься с папой?
– Даша, его новому ребенку пять лет. Эта история началась не в последний год, хотя он и был сложным для меня. Но ты должна знать: все, что я делала все эти годы, я делала, потому что люблю вас и всегда хотела для вас лучшего.
– А ты спросила нас, хотим ли мы этого лучшего? Ты хоть знаешь, как я ненавижу вашу химию?
– Ненавидишь?.. – Лера совсем растерялась. – Мы все годы брали для тебя лучших репетиторов. Ты побеждала на олимпиадах по химии. Но я ведь никогда не заставляла тебя ею заниматься. Просто у тебя получалось, и мне казалось правильным помочь тебе в этом.
– Вот именно! Получалось! Но я не хочу провести всю жизнь в лаборатории. И я не поеду учиться в Англию. Я записалась волонтером вместе с подругой. Мы едем работать с лошадьми.
– Какими лошадьми? Ты же ничего не знаешь о них!
– Обыкновенными! Знаешь, такие крупные животные на четырех ногах и с большими добрыми глазами. А что не знаю ничего о них, так это не страшно. Для этого я и еду туда, чтобы узнать. Мы проведем этот год с Олей на ферме. Там предоставляют жилье. Я ведь могу принимать решение о своей жизни. Кажется, вы со своей не очень справились.
– А Маша? Она тоже ненавидит химию, как и ты? И тоже не едет учиться в Англию?
– О нет! Маша мечтает об Англии. И она намного выносливее, чем ты думаешь. Поверь мне, ей там будет хорошо и одной.
И только Софи, ее маленькая девочка, молча подходила к маме и также молча обнимала. И в этом жесте было столько любви и понимания.
На то, чтобы закончить отношения, которые создавались долгих восемнадцать лет, понадобился всего один месяц. Ровно через месяц Лера осталась одна с младшей дочерью и разбитыми иллюзиями. Но Софи, кажется, больше интересовалась сверстниками, чем проблемами взрослых, и попросила отправить ее на месяц в лагерь. Когда уехала и младшая дочь, Лера почувствовала себя очень одинокой и несчастной. Она никак не могла примириться с тем, что случилось, хотя и сама желала свободы. Но у нее была тайна, которая дала силы выдержать это все.
Лера сидела в кресле у иллюминатора на расстоянии десяти тысяч метров от земли, и самолет уносил ее с каждой минутой все дальше от Москвы. В аэропорту должна встретить Инга. Но в душе она точно знала, к кому летит на самом деле. Сердце трепетало от предстоящей встречи. А что, если он ее даже не вспомнит? Неважно. Он дал ей силы выдержать этот год, найти себя. Он, сам того не зная, снял с нее всю ненужную шелуху, обнажив красивые изгибы души. Он заставил, наконец, осознать, что она тоже имеет право на собственные желания и личные мечты.
Стюардессы выкатили тележку с напитками. С дежурной улыбкой одна из девушек участливо уточнила у Леры:
– Вы предпочитаете кофе или чай?
– А кофе у вас молотый или из пакетиков?
– Кофе для девушки, – поторопилась она передать напарнице заказ, не дослушав до конца.
Лера вздохнула: придется довольствоваться тем, что есть. За стеклом иллюминатора проплывали в белой дымке облака. Неприятное чувство кольнуло изнутри. Может, лучше вообще отказаться, чем пить непонятную смесь. Стюардесса уже протягивала стаканчик:
– Ваш заказ, пожалуйста.
Помешкав всего секунду, Лера ответила:
– Извините, но я не заказывала кофе, а лишь уточнила, есть ли у вас зерновой.
