– Я, как и ты, долго не мог принять смерть родителей. Но я старший, и у меня не было много времени задумываться над своими обидами. Конкуренты бати наступали на пятки и не просто ждали промаха мальчишки, они расставляли ловушки такие, что нормальному человеку не догадаться о такой извращенности злого ума. И я понимаю, зачем отец купил этот дом. Это было его убежище, где он думал зализывать раны и готовиться с новыми силами к борьбе. В те годы в бизнесе было круче, чем на войне. Только на войне всегда понятно, где противник, а где союзник, а в нашем деле грани размыты и ты не всегда понимаешь, кто из твоих игроков на самом деле играет против тебя. Я приезжаю сюда раз в год, иногда два. Это место дает мне силы. Маша тоже любит бывать здесь летом. Представляешь, она притащила сюда тюльпаны и сама посадила целую поляну. Я до сих пор иногда не понимаю, но всегда восхищаюсь ей, хоть мы и женаты уже девять лет. Сказала, что это ее дар Байкалу. Теперь каждый год здесь, на поляне за кедрами, расцветают тюльпаны. А мы стараемся в это время вырваться сюда хоть на пару дней. Правда, никогда не получалось оставаться в тайге больше недели. А ты уже сидишь здесь полгода. Может, пора назад, к цивилизации и миру?
– Мой мир здесь. Я никогда еще не чувствовал себя таким цельным. Понимаешь, эта простая жизнь, без иллюзий и наносного, меня лечит. Я думал, что никогда больше не возьмусь за кисть. Даже когда покупал краски, кисти и холсты, не был уверен, что они мне понадобятся. Первый раз даже вышел из магазина, так и не купив ничего. Потом вернулся и решил: раз уж в русских лесах не встречаются магазины с красками и холстами, лучше все же взять их с собой. А там видно будет, понадобятся или нет. А теперь не могу остановиться и сдержать себя, словно это моя терапия. Я никогда не читал так много, как сейчас. И, наверное, никогда не размышлял столько, сколько в этой тишине. Многое из того, что было таким важным там, оказалось совершенно бессмысленным здесь. Тайга проверяет на прочность. Сегодня мне неважно, что скажут о моих картинах другие. Я сам знаю, что они хороши. Когда я рисовал, часто забывал есть. И если бы на лес не опускалась тьма, я продолжал бы и ночью. Но при свете одной лампочки особо не поработаешь. Поэтому я начинал читать… А ты знаешь, какое удовольствие смотреть на озеро, глядя, как из-за линии горизонта медленно появляются лучи и заполняют светом весь мир вокруг. Люди сами не понимают, чего лишили себя, перебравшись жить в города. Хотя иногда я думал, что не справлюсь. Когда я сюда только приехал, от каждого шороха вскакивал. А потом осмелел немного. Как-то решил баню протопить. И на этот раз дом закрывать не стал. Так, прикрыл дверь. Ну, ты сам подумай, кто сюда придет?
– Вообще-то, Михалыч говорит, что гостей целый список на выбор может быть.
– Михалыч – паникер, думал я. Так вот, выхожу из бани в чем мать родила, людей-то все равно нет, чувствую воздух каждой клеточкой тела. Берусь за ручку двери спокойно, приоткрываю… А в моем жилище медведь хозяйничает, расправляясь с запасами провизии и качая лапой мои бутылки отборного шотландского виски.
– Так он к тебе просто выпить зашел, ну как старый или новый приятель. Ему, видно, тоже скучно. Хотя ты это, брат, аккуратнее тут с новыми знакомыми.
– Да я и сам уже понял.
Огонь потрескивал, растворяя и перемалывая в золу то, что некогда было сильными и могучими деревьями. Алекс подбросил в печь пару поленьев, нахмурился и, словно размышляя, стоит ли об этот говорить, наконец перевел взгляд с пламени на брата:
– А знаешь, я много лет злился на отца. Если бы в тот день он не настоял, чтобы она поехала с ним, возможно, мама бы осталась жива. Если бы он послушал ее и перенес поездку всего на один день, как она просила, возможно, и он остался бы жив. Я в тот день проснулся рано и слышал их. Они выезжали из дома, кажется, около шести утра. Мама нервничала и не хотела ехать. А он… ты же помнишь. Он всегда был слишком упертым. А он все решил. За себя, за нее, за нас.
– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом?
– Не знаю. Я старался забыть это все. А потом много лет уже даже не помнил, из-за чего никак не мог его простить. Их авария разрушила нашу семью. Мы ведь с тобой могли взрослеть, как все нормальные дети. Спокойно окончить школу, поступить в институт. Гонять в футбол, знакомиться с девчонками. Мы же всего этого были лишены. Тебе пришлось повзрослеть и взять на себя обязанности взрослого в то время, когда твои ровесники вообще ни о чем не задумывались.
– А меня все эти годы мучило другое. Мне казалось, что отец словно убегал от чего-то. Но почему он взял с собой только маму и не взял тогда нас? Десять лет назад я нанял команду из бывших следователей, и не только.
Шаг за шагом мы прошли все события того времени.
– Ты никогда не говорил мне об этом.
