— Иди, зови хозяйку домой — хватит пузыри пускать! Пора заниматься делом!
Умница собака как будто понимала человеческую речь, резво семенила по знакомым следам, царапала лапой дверь и настойчиво скулила. Но Ольга не открывала.
К вечеру третьего дня Васька все же пошел к бане и, остановившись у окошечка, громко и как можно ясно сказал:
— Оля! Завтра я ухожу на обход путиков! Так что решай — останешься, или я вызываю вертолет!
Не дожидаясь ответа, повернулся и ушел назад, нарочно не поворачиваясь, но чувствуя на себе жалкий, давно раскаявшийся взгляд.
Васька едва успел раздеться и подключить рацию (в этот день собирали данные штатных охотников по добыче соболей), а Ольга уже брела по натоптанной тропинке к избушке.
Недолго переговорив с базой, охотник закурил, одновременно вслушиваясь в разговоры других мужиков и искоса поглядывая на молчаливо раздевающуюся подругу.
Не начиная разговора, Ольга скромно уселась на дальний конец нар, уставившись глазами куда-то в угол, за печку, притихла, не обращая внимания на чужие разговоры. Он тоже как будто не замечал ее и, деловито покачивая головой, заговорил с Егоркой, не выходившим с ним на связь уже более трех недель.
Обрадовавшись голосу друга, сосед торопливо рассказывал о своем житье-бытье, промысле и о том, что буквально несколько дней назад его чуть-чуть не забодал марал. Красочно описывая неожиданную встречу с рогачом, он специально подливал масла в огонь, разрисовывая картину охоты:
— Выскочил — и на меня! Я — за дерево, а руки-то озябли, ружжо не держут! Клавка-то связала рукавицы, да на одну руку, на левую — из тайги выйду, голову оторву! Так вот пальцы-то скрючились, пока толкал в ширинку погреть-то, а зверь-то ждать не будет — удрал! Собаки — за ним! А я, как дурак, следом бегу, но руку не вытаскиваю, грею!
Но разгоряченного, красноречиво болтающего Егорку слышит не только Васька. На одной волне «сидит» весь район, и в эфир встревают самые колкие шутники и, попеременно перебивая охотника, вдруг ставшего всеобщим козлом отпущения, жалят его:
— Егор! Чего ты в штаны руку затолкал? Может быть, не пальцы замерзли, а еще кое-что?
— Егорка! Зачем за маралом-то бегал? Не спутал ли быка с коровой? А может, Клавка привиделась?
— Егорушка! Хозяйство-то не оторвал ли от азартной гонки?
— Егор! Вчера вечером с твоего участка омлетом тянуло — не твоими ли...?
— Егорка! А какого размера тебе баба рукавицы связала — уж не резинового ли?
Бедный мужик уже не рад, что ввязался в разговор, и, перебивая остряков, чуть ли не орет в микрофон:
— При чем здесь омлет? Говорю вам, рука мерзнет! Баба связала две рукавицы с указательным пальцем на одну руку — на левую! Чего же тут непонятного?
Но, радуясь случаю повеселиться, штатники не унимаются и продолжают свои приколы на мужскую тему.
Слушавшая весь разговор Ольга как бы невзначай бросает:
— Вася, ты скажи ему, пусть одну рукавицу вывернет, тогда будет две на обе руки!
Засмеявшийся охотник тут же выходит в эфир и передает Егорке сказанную девушкой фразу. Некоторое время динамик молчит, но потом все же доносится согласный ответ:
— А ведь и правда! И как же я до этого не додумался сам?
Что тут началось! Ваське кажется, что от всеобщего мужицкого хохота закачалась тайга, вновь летят острые стрелы:
— Егорка! Сколько будет дважды два?
— Егор! Какого цвета шерсть у ежа?
— Егорша! Спросил у бабы, как лыжи надевать?
— Егорка! Что тупее: сапог или валенок?
Вконец обиженный мужик что-то мычит в ответ и перед выключением рации коротко бросает:
— Козлы!
Насмеявшись вдоволь, Васька тоже отключается и, отделившись от веселого охотничьего братства, возвращается в свой мир, к себе в избушку, к сидящей на нарах Ольге. Но девушка все еще упрямится и не хочет начинать разговор первой. Он тоже не решается заговорить и, лишь улыбаясь себе в усы, мурлычет в такт музыке, льющейся из «Альпиниста».
Молча проходит ужин, после которого он еще раз выходит из избы и по возвращении укладывается на желанный отдых. За эти дни накопилась усталость, не ко времени слипаются глаза, разболевшуюся голову окутывает туман.
Завалившись к стене, Васька поворачивается к девушке спиной. «Ничего, помиримся! — хитро думает он. — Нары одни на двоих. То, что не сделал язык, сделают руки!»
Ольга садится рядом, но пока что не укладывается и, как бы все еще выдерживая расстояние, шумно вздыхает и сопит носом, не давая уснуть. А Васька и не спит, с нетерпением ждет, когда она дунет на лампу.
Вместо этого Ольга поворачивается к нему и, осторожно тронув нежной рукой за плечо, почти шепчет:
— Вася! У меня будет ребенок!
Ее слова — словно упавшая на голову сухостоина! Как сработавшая пружина капкана, он подскакивает на нарах и, округлив глаза, спрашивает:
— Какой ребенок?
Тут в свою очередь удивляется она и обиженно добавляет:
— Твой ребенок!
Ольга внимательно смотрит в его глаза, ожидая, как он себя поведет. Что скажет? Может быть, то, чего она так боится?..
Но после двух-трех секунд замешательства Васька тянет к ней руки:
