Закончив диктовать, Гитлер сел в кресло, прочитал написанное, подписал, затем пригласил подписать завещание Николаса фон Билоу, Бормана, Геббельса и Кребса.
В завещании указана дата 29 апреля 4.00, но писалось оно вечером 28 апреля. Расчет простой. Генерал Кребс должен был передать этот документ советскому командованию в полном смысле этого слова «от свежего трупа Гитлера» и этим завоевать доверие русских.
Николас фон Билоу покинул подземелье тотчас же после подписания завещания. Затем Гитлер продиктовал политическое завещание, для подписания которого был приглашен еще один свидетель, постоянный советник штаб-квартиры Гитлера, депутат рейхстага адъютант Гитлера Вильгельм Бургдорф.
Через несколько минут Геббельс приступил к исполнению обязанностей канцлера Германии, а генерал Кребс отдал приказ приготовить белые флаги: он собирался перейти линию фронта и начать переговоры с советским командованием о прекращении огня в Берлине.
Однако Кребсу донесли, что русские части, наступавшие непосредственно на имперскую канцелярию, остановились перед Тиргартеном. Кребс остался на командном пункте начальника Берлинского гарнизона генерала Вейдлинга. Вместе с Вейдлингом ему удалось усилить оборону Ландвер-канала хорошо обученными батальонами особой бригады лейб-штандарт «Адольф Гитлер». Эти батальоны, по их расчетам, должны были выиграть значительно большее время, чем предполагал Гитлер.
Майор Зейдлиц залпом выпил два бокала вопреки распоряжению Геббельса. Геббельс разрешил лишь один бокал: всем офицерам предстояло выйти из подземелья и разнести по гарнизону приказ о генеральном сражении; каждому командиру, до батальонного включительно, приказано было дать расписку в том, что приказ получен и что расписавшийся дает фюреру клятву сражаться до последнего солдата.
Выпив два бокала, Зейдлиц налил себе третий, и никто не остановил его, потому что ему выпало самое опасное поручение — пробраться в Потсдам и оттуда проскочить в Мекленбург, к «президенту Германии» Деницу, с секретной директивой:
«Гитлер уходит, и вся власть передается в руки Деница, Геббельса и Бормана».
Помимо этого, Зейдлиц должен был передать устное распоряжение Геббельса:
«Задержите армию Власова, которая не ушла в леса Тюрингии — в район малой войны, а стремится прорваться в Чехословакию. Власова надо арестовать и расстрелять».
И в ту минуту, когда Зейдлиц подносил ко рту третий бокал, в комнату адъютанта ввалился здоровенный полковник в костюме десантника.
— Хайль Гитлер!
— Кто вы такой? — спросил его Зейдлиц, поставив бокал на стол.
— Мой десант приземлился в парке Тиргартен. Два самолета сбиты. Я прорвался на десантных планерах с командой снайперов. У меня сто сверхметких стрелков. — доложил полковник, отыскивая глазами старшего среди адъютантов.
— Освежитесь, полковник, бокалом вина, — предложил Зейдлиц.
— Благодарю, — ответил полковник, следя, как наполненный бокал идет к нему по рукам офицеров.
Полковник выпил, и в ту же минуту ему сунули в руки приказ.
— Распишитесь!
Не читая, полковник расписался. Он был счастлив. Ему хотелось покрасоваться:
— Сто снайперов в моем активе! Если они сделают только по одному выстрелу — сто русских навеки простятся с белым светом! Сто!..
— Мало! — проговорил сидящий рядом с Зейдлицем один из телохранителей Гитлера, двоюродный брат Зейдлица Шульц, отменный красавец и забияка. Он уже немного охмелел. — Слушай, полковник, фюрер был бы тебе благодарен, если бы твои меткие стрелки взяли с собой пулеметы.
— Мои снайперы сражались в Курляндии. На счету каждого — сотни.
— Мало, — повторил Шульц. Он уже видел, что полковник принимал его за самого старшего здесь. — Мы готовимся к генеральному сражению. Мы должны косить русских как траву.
Его поддержал один из помощников Монке, начальника бригады лейб-штандарт «Адольф Гитлер».
— Пулемет «МГ-сорок два» дает тысячу восемьсот выстрелов в минуту. Вот чем должны косить русских твои, полковник, снайперы.
— Прошу дать сведения, где я могу получить пулеметы? — спросил полковник.
— Идите в бой, там их найдете в избытке.
— Слушаюсь.
Полковник стукнул каблуком и вышел.
— Не забудьте, что вы подписали клятву! — бросил ему вслед тот, кто подсунул полковнику приказ.
— За ваше счастье в генеральном сражении! — подняв бокал, провозгласил Шульц.
— За счастье! За счастье! — все поднялись с мест.
В полночь они вышли на поверхность земли. Гудящие в задымленном небе самолеты, вспышки ракет, свист и взрывы мин вынуждали охмелевших героев искать укрытия. И всюду, куда они ни спускались, — солдаты, офицеры батальонов охраны и особых отрядов гестапо.
