— Я тоже не Гинденбург, и меня вы не увидите в числе пленных. Мы еще можем сражаться. В наших руках центр Берлина, Шарлоттенбург, половина района Вильмерсдорф, Веддинг, Моабит, парк бункера. Мы дадим генеральное сражение в Тиргартене, на каналах. Таких выгодных позиций у нас никогда не было. Русские потеряют здесь все танки и захлебнутся в собственной крови. Готовьтесь к победоносному генеральному сражению, или вы будете прокляты нацией и вас ждет позорная смерть. Если враги войдут в Берлин, они найдут здесь только развалины, крыс, голод и смерть. Я хочу, чтобы было так, и так будет!
Рука Гитлера затряслась. Ева Браун взяла его за локоть.
— Благодарю. Скажите, Кребс, вам удалось связаться со штабом американских войск?
— Сегодня днем американцы встретились с русскими где-то на Эльбе.
— Кто встретился?
— Солдаты, офицеры…
— Солдаты не политики. Важно знать, что делают американские генералы. Почему они не ведут свои дивизии на Берлин через Лейпциг?
— Вашингтонское радио сообщает, что американцы сейчас штурмуют крепость Альтендорф, — сказал Геббельс.
— Я не знаю такой крепости.
— Мой фюрер, у нас и не было такой крепости.
— О чем же вы толкуете?
Кребс пояснил:
— Какой-то мальчик в Альтендорфе случайным выстрелом из фаустпатрона подбил американский броневик разведывательного дивизиона. Дивизион отступил. Это и послужило основанием считать Альтендорф крепостью. Поэтому американская авиация второй день бомбит этот город, и, вероятно, сегодня начнется штурм.
— Распорядитесь доставить мальчика в Берлин. Он герой, и нация должна знать его имя.
— Мой фюрер, мальчик погиб, как и все жители Альтендорфа, — проговорил Геббельс.
После этого Гитлер потерял всякий интерес к Альтендорфу.
— Что делают сегодня англичане?
— У нас есть расшифрованная радиограмма, адресованная Монтгомери, — сказал Геббельс. — Черчилль интересуется, сколько собрано трофейного оружия и много ли боеприпасов. Надо думать, англичане заняты сейчас выполнением этой секретной директивы.
— Найдите каналы для уведомления англичан: если они схватятся с русскими, мы откроем для них целые арсеналы.
— Постараюсь, — ответил Геббельс и кивком головы подозвал своего помощника, безмолвно стоящего у стены.
Получив из рук Геббельса какую-то бумажку, он, не теряя ни минуты, отправился на радиостанцию.
Гитлер, выпив стакан фруктового чая, откинулся на спинку кресла. Вернер вместе с поваром собрали со стола посуду и покинули кабинет. Им предстояло приготовить свадебный обед. Вслед за ними ушла в свою спальню Ева Браун. В кабинете остались: Гитлер, Геббельс, Борман, Кребс и секретарь-стенографистка фрау Винтер.
Гитлер прошелся вдоль стола, посмотрел на потолок: это был знак, что он сейчас начнет высказывать исторические по своему значению мысли. В зрачках его как бы вспыхнул синий огонь — огонь зла.
— Итак, американцы разрушили дрезденские заводы и тем самым бросили Сталину перчатку в лицо, — начал он. — Черчилль собирает наше оружие, чтобы направить его против русских… Сталину известно, что Гиммлер и Геринг ведут на западе переговоры о перемирии. Не сегодня, так завтра Сталин пошлет своим союзникам протест. — Гитлер прошелся по кабинету, волоча правую ногу: последнее время правая нога и левая рука отказывались ему служить, он выглядел разбитым и больным. — Сегодня ночью я слушал музыку Вагнера. Великий композитор не верил в смерть и остался бессмертным. Я слушал его величавую музыку, и мне вспомнилась старинная сказка. Лев и тигр сошлись перед добычей. Целые сутки они стояли и смотрели друг другу в глаза: кто первый моргнет, тот и погибнет. А тем временем…
— Мой фюрер, я понял вас! — вдруг воскликнул Борман, до сей поры молчавший. — Мы должны использовать этот момент!
Гитлер одобрительно кивнул Борману:
— Мартин, я всегда верил в тебя, ты умеешь читать мои мысли. Но вопрос о генеральном сражении у Тиргартена не снимается. Мы должны выиграть время. Для этого я заготовил верный ход: завтра утром генерал Кребс отправится к русским, чтобы договориться о прекращении огня. Перед войной он был военным атташе в Москве, знает психологию и характер русских и должен всеми силами уговорить их командование прекратить огонь в Берлине и начать переговоры о перемирии.
— Поверят ли они нам? — усомнился Геббельс.
— Русские, несомненно, знают, как малы наши силы, и едва ли пойдут на переговоры, — сказал Кребс.
— Я прошу вас, господа, выслушать меня до конца, — остановил их Гитлер. — Сегодня же ночью мы объявим по радио и в газетах о переговорах Гиммлера и Геринга с Западом и назовем это предательством интересов Германии. Так надо… Пусть русские усвоят, что их западные союзники, особенно Черчилль, могут договориться с Герингом и Гиммлером о перемирии без Сталина. Сталин знает Черчилля, и это натолкнет его на тревожные мысли… Он пойдет на переговоры… Переговоры будете вести вы: Геббельс, Борман и Дениц. Без меня…
— Без вас, мой фюрер? — спросил Борман.
Гитлер немедленно ответил:
