— Верно. Только и рано не поздно.
Бен положил ложку и посмотрел мне прямо в лицо, его собственное при этом было по-детски наивным.
— Разве раньше — это лучше?
Вот что прикажете делать? Врать ему? Корыстно использовать парня, потому что мне хотелось увидеться с девушкой, а я и десяти минут был не в силах потерпеть?
— Может, нет. Не знаю. Мы, наверно, просто поедем в обычное время.
Мы проезжали мимо «Выпечки от Назира» по пути на рынок, когда я увидел это.
Кто-то разукрасил обе витрины баллончиком, выведя на них буквы в несколько футов высотой. На первом стекле значилось: «ВАЛИТЕ». А на другом: «ДОМОЙ!» С огромным восклицательным знаком, точка которого пришлась на кирпич внизу витрины.
— Вот черт, — вырвалось у меня.
— Это гадкое слово. Ты произнес гадкое слово.
Я ударил по тормозам. Встал намертво, прямо посреди улицы. Впрочем, кроме нас, на дороге никого не было. Так что едва ли это имело значение. Но только не для Бена.
— Не вставай тут! — закричал он. — Ты зачем останавливаешься?
— Смотрю вот на это. Смотрю, как кто-то разукрасил пекарню.
— Ох, — выдохнул он. — О, нет, — словно мыть витрину придется ему. — Это гадко.
Я высматривал ее на кухне. Только не заметил никакого движения.
Громкое бибиканье вывело меня из оцепенения, и я, что называется, подскочил как ошпаренный. Позади меня остановилась в ожидании машина. Был понедельник. И кто-то еще уже проснулся. Я махнул тому, кто стоял сзади, и опять поехал — с болезненной тяжестью где-то в самом низу живота.
— У вас в универсаме продают хозяйственные принадлежности?
— Какие, например?
— Ну, жидкость для сведения краски?
— А как она выглядит?
— Я не знаю.
— Тогда я не могу сказать точно.
— Спросить-то мы сможем? Когда приедем туда?
— Наверное.
Я заехал на стоянку, заглушил двигатель и пошел ко входу на рынок вместе с Беном. Оказалось, очень трудно замедлить шаг настолько, чтобы идти с ним вровень.
Стучать не пришлось. Бойкая белокурая женщина шла к дверям, приметила нас и улыбнулась. Отперла их своим ключом и приоткрыла фута на два. Бен скользнул мимо нее в торговый зал и исчез.
— Вы брат Бена, должно быть, — сказала она. — Бен постоянно говорит о вас.
— Неужели?
Великолепно. Почему бы вам еще больше меня не запутать?
— Каждый день. Целый день. Мы рады, что вы уцелели. Все за вас переживали. Плюс, случись с вами что, опять же, уж и не знаю, что Бену пришлось бы делать.
Мило, но не в тему. О чем я собирался спросить, не напомните? Что-то важное. A-а. Точно.
— Спасибо. Я хотел узнать, на рынке жидкость для снятия краски продают?
— Забавно, что вы спрашиваете. Я только сегодня утром проверяла. У нас есть одна банка. Только, думаю, не отложить ли мне ее для Эль-Саидов? Видели, что сотворили с их витриной?
Фамилия есть. Прогресс.
— Собственно, за этим она мне и нужна. Я собирался помочь им с этим. С их стеклами.
— О-о. Благое дело, — казалось, женщина была немного удивлена. А может, и сильнее, чем немного. — Вы молодец. Я сейчас вернусь.
Я остался ждать, моргая в темноте, глядя на свет еще закрытого рынка. Потом появилась белокурая женщина с прямоугольной металлической банкой.
— Сколько я вам должен?
— Нисколько.
— В самом деле? Нисколько?
В этом городке что-то не так с моими деньгами?
— По-моему, это ужасно — такое написать на их витрине. Они граждане. Они здесь живут. Это их дом. То, что случилось, просто отвратительно, а вы намерены помочь им избавиться от этой… берите за так.
— Благодарю, — сказал я.
— Для брата Бена ничего не жаль.
Вот, наверное, это и вправду стало моим новым именем.
Когда я остановился у пекарни, у входа стоял какой-то мужчина.
Света было все еще не так много, и разглядеть человека я не смог, но понял, что вот-вот познакомлюсь с Назиром Эль-Саидом.
Подумал: «Она позвала отца на помощь, когда увидела надписи». Плохо. Я бы мог легко помочь. Можно было бы и вдвоем справиться.
Мужчина скреб краску кухонным ножом. Он едва закончил с нижней частью буквы «В».
Услышав, что я заглушил мотор, он резко обернулся, готовый к отпору. Стоял, выжидая, выпрямившись, и смотрел, как я подхожу.
Он был всего на пару дюймов выше меня, но каким-то образом умудрялся выглядеть гораздо внушительнее. Коренастый, крупный, с массивным лицом. Кожа еще темнее, чем у дочери. И довольно импозантные черные усы.
— В чем дело? — рявкнул он с теперь уже знакомым акцентом. — Что вам надо?
— Всего лишь кофе с пончиком. Я привез растворитель для краски. Подумал, это обеспечит мне радушный прием.
Я видел, как он вздохнул, освобождаясь от части лежавшего на нем груза, как смягчились мускулы на его шее.
— Приношу вам искренние извинения, — выговорил он. — Я немного нервничаю.
— Это понятно. По-моему, любой бы нервничал. Вы, должно быть, Назир.
Он внимательнее вгляделся в мое лицо в сумрачном свете.
— Мы разве знакомы?
— Нет. Просто я сужу по тому, что написано на витрине. Я знаю вашу дочь. Немного. Заезжал ранним утром за кофе с пончиками. Она была очень добра.
