Что надо сделать, какие слова подобрать, чтобы Саймон понял, как рухнула в тот момент их жизнь? Он вил себе новое гнездышко, а она подбирала обломки. Даже если каким-то чудом вдолбить ему в голову все, через что она прошла, он не сможет уяснить, какой это ужас — потерять близкого человека. Поразительно, до чего легко он вычеркнул из своей жизни первые тридцать три года и тех, кто был неотъемлемой ее частью.
— Ты хоть задумывался, каково нам приходилось, пока ты покуривал «травку»? — спросила Кэтрин.
— Ну, не совсем так… И в то время, наверное, нет, не задумывался, — ответил он с предельной честностью. — Я решил, что меня объявили жертвой несчастного случая.
— Ты в самом деле взял и забыл о нашем существовании?
Саймон кивнул.
— Даже не вспоминал о нас на дни рождения или в годовщины? — не унималась Кэтрин. — Совсем?
— Сперва нет. Только так я мог двигаться дальше.
— Вот в чем между нами разница… Я без тебя и без детей не сделала бы ни шагу!
— Мне надо было уйти. Я здесь задыхался.
— Ох, только избавь меня от драмы! — Кэтрин фыркнула. — Если было так невыносимо, мог бы попросить о разводе. Разбил бы мне сердце, конечно, но я бы пережила. И ладно бросить меня — но детей?! Этого я никогда не пойму.
Голос задрожал, и Кэтрин через силу сглотнула. Много лет назад она поклялась, что не обронит по нему ни слезинки, — и не нарушит своего обещания даже теперь.
— Ты спросила, где я был, я ответил, — тихо сказал Саймон. — Не моя вина, что ответ тебе не понравился.
Кэтрин выразительно закатила глаза.
— Ах да, ты прав. Вина не по твоей части. Тебе это чувство незнакомо, так ведь?
— Я не хочу с тобой пререкаться, — с непробиваемым спокойствием ответил Саймон.
— А зачем ты здесь? Потому что я в таком бешенстве, что еле сдерживаюсь. А ты бесишь еще сильнее, когда рассказываешь о своих похождениях.
— Естественно, я о вас думал. Думал каждую минуту. Но, как я уже сказал, поначалу мне нельзя было зацикливаться на прошлом. Поэтому я вас отодвинул. Прости, если это выглядит жестоко; я поступил так, как считал нужным.
Кэтрин недоверчиво покачала головой и вытерла руками щеки. Те горели огнем. Она подошла к окну и отперла щеколду, чтобы хоть немного разогнать давящую духоту в комнате.
Солнечные лучи упали ей на голову, и Саймону показалось, будто под ее волосами мелькнул шрам в форме полумесяца.
Кэтрин стремительно развернулась.
— Тебя от всех нас тошнило или только от меня? Что я тебе такого сделала? Или тебе приглянулась другая?
Саймон посмотрел в сторону камина, не готовый раньше времени пускаться в объяснения. И увидел знакомый предмет.
— О, это та самая штука, которую Байшали со Стивеном подарили нам на свадьбу? — спросил он, ткнув пальцем в круглую оранжевую вазу.
Опешив от столь внезапной перемены темы, Кэтрин кивнула.
— Как, кстати, Стивен? Уже вышел на пенсию?
— Да, вышел. Вашей фирмой теперь управляет один из его сыновей. А они с Байшали уехали на юг Франции. Странно, что вы не пересеклись где-нибудь на пляже. Было бы о чем поговорить…
Про Роджера Саймон не спрашивал. Еще не время.
— В любом случае, вряд ли ты воскрес исключительно затем, чтобы заглянуть ко мне на чай, — продолжила Кэтрин. — Поэтому говори, зачем явился, или проваливай.
— Сперва ты должна узнать, чем я занимался.
— Что, слушать очередные россказни из жизни подростков? У меня нет на это времени.
Она подошла к входной двери и сделала вид, будто отпирает замки. Впрочем, то был пустой блеф. Кэтрин слишком долго ждала ответов, чтобы взять и выставить его за порог.
— Кэтрин, пожалуйста. Ты должна знать, что со мной было. А я хочу знать, что было у тебя.
— Как будто имеешь на это право!
— Не имею. Но столько лет прошло… Пора уже поставить точку.
«Хреновая будет точка», — подумала Кэтрин.
Она хотела знать только одно — почему? Даже после стольких лет Кэтрин все еще чувствовала себя виноватой. Никак не могла сложить цельную картинку — не хватало деталей, которые в одиночку не найти.
Поэтому она согласилась его выслушать. Лишь бы узнать, что произошло в тот роковой день.
КЭТРИН
На рассвете меня разбудил грохот — кто-то размашисто колотил в дверь. Испугавшись до чертиков, я вскочила с кровати, выглянула в окно и увидела служебную машину Роджера, а еще — полицейский фургон. Во рту пересохло.
Я накинула халат и на трясущихся ногах выбежала в коридор, пока не проснулись дети.
Тело нашли. Значит, Саймона и впрямь больше нет.
Роджер стоял, неловко опустив голову и стараясь не смотреть мне в глаза.
— Я знаю, что ты сейчас скажешь… — начала я.
— Можно войти?
— Вы нашли его, да? Просто скажи.
— Нет, Кэтрин, не нашли. Но мне надо с тобой поговорить.
Роджер вошел. Возле садовой калитки осталась толпа полицейских с фонариками, в комбинезонах и синих бахилах. На меня они не смотрели.
— Прости, это не моя инициатива, — смущенно начал Роджер. — Нам предложили новую версию, и старший следователь велел ее проверить.
— Ничего не понимаю.
Он помолчал.
— Мы получили наводку, что нужно обыскать ваш сад на предмет… недавних работ.
