Кэтрин шипела от злости, пытаясь добиться от Саймона сочувствия, взывала к остаткам его совести… Все было без толку. Он так и не объяснил, отчего ее бросил.
Атмосфера в комнате заметно переменилась. Когда он заговорил о Джеймсе, в его голосе впервые прозвучало раскаяние. Однако Саймона привела сюда не память о былом и не слово, данное покойнице.
Кэтрин решила сменить тактику.
— Почему именно сейчас? — спокойно спросила она. — Ты сказал, времени осталось мало. Это потому, что мы стареем?
Саймон обвел комнату взглядом. Он смотрел куда угодно, только не на нее. Потом рассеянно закусил изнутри щеку.
Кэтрин так и не поняла: то ли Саймон решил проигнорировать вопрос, то ли попросту его не услышал, думая о своем. Он вел себя совершенно непредсказуемо.
— Чего ты от меня хочешь, Саймон? — проникновенно сказала она, словно общаясь с испуганным ребенком. — Что, по-твоему, я должна знать?
Он встрепенулся, как будто очнувшись от дурного сна и не совсем понимая, где находится. Саймон дряхлел на глазах, и это ее пугало.
Странно, почему ей вообще есть дело до мужчины, который так мерзко с нею обошелся?
Несмотря на то, как он поступил с Полой, Кэтрин его больше не боялась. Даже ненависть — и та понемногу стихла. Теперь она испытывала к мятежной душе лишь жалость. Во время разговора Кэтрин не раз замечала, что он ее вроде и не слушает, потому что у него на лице застывала равнодушная маска. Этим он ужасно кого-то ей напоминал. Кэтрин стала мысленно перебирать знакомых, пытаясь понять, кого именно.
Саймон ощутил на языке вкус крови из прокушенной щеки и вновь стиснул кулаки. Глаза остекленели, мысли разбежались в разные стороны, но он ничего не мог с собой поделать — оставалось лишь ждать, когда приступ пройдет сам. Он впился ногтями в ладони, надеясь, что хоть это поможет набраться сил и сказать то, что надо.
Он то погружался в воспоминания Кэтрин о второй свадьбе, то уплывал куда-то. Отвечать с каждым разом становилось сложнее. Слова во рту превращались в кашу — чем быстрее говорил, тем сильнее они путались.
— У меня не мозги в голове, а швейцарский сыр, — пожаловался он как-то раз доктору Сальваторе.
Врач предупредил, что это один из симптомов. Саймон прожил так целый год, списывая свое состояние на горе, стресс и раскаяние. Правда открылась не сразу. Оказалось, что Господь припас для него последнее испытание. Можно сбежать от кого угодно — только не от самого себя.
— Да у тебя Альцгеймер! — выдохнула Кэтрин, напугав их обоих.
Все вдруг встало на свои места. Она вспомнила, что то же самое творилось с Маргарет, матерью Селены. Когда ей поставили диагноз, муж перевез ее из Англии в Испанию и поместил в дом престарелых. Кэтрин часто ее навещала, и когда Маргарет более-менее была в себе, она часами напролет болтала о своем прошлом. Словно ей надо выговориться, пока есть возможность.
Саймон вел себя в точности так же.
Забитый взгляд, который он на нее бросил, говорил больше любых слов. Скоро их общие воспоминания останутся с ней одной.
— Почему ты ушел, Саймон? — тихо спросила Кэтрин.
Он пристально посмотрел на нее, подбирая нужные слова и расставляя их в правильном порядке.
— Я видел тебя с ним. Я знаю, что ты сделала.
Кэтрин непонимающе вытаращила глаза.
— С кем — с ним?
— С Дуги. С моим лучшим другом. У тебя была интрижка с моим лучшим другом.
САЙМОН
Игла проигрывателя, поболтавшись немного, как шарик в колесе рулетки, наконец попала в нужный желобок.
Байшали с Полой уже второй раз заводили песню заново и становились спиной к спине, изображая женскую часть «АББА». «Зная меня, зная тебя», — неслось из динамиков на стене. Гости вокруг весело кривлялись, тоже подражая культовым музыкантам.
Все это я отмечал краем сознания, потому что смотрел только на жену и на Дуги, танцующих в углу гостиной.
К вечеру праздник, который Кэтрин устроила в честь моего тридцатилетия, был в самом разгаре. Гости сновали взад-вперед, точь-в-точь как муравьи, и хватали стаканчики с дешевым французским вином и завернутые в пленку бутерброды.
Ни Кэтрин, ни Дуги никого не замечали. Они смотрели только друг на друга; он держал руки у нее на бедрах, она обнимала его за шею, и они пьяно покачивались в такт музыке.
Последнее время Дуги проводил с моей женой много времени. Однако до сегодняшнего вечера я не замечал, как эти двое стали близки. Несмотря на суматоху вокруг, они не отводили друг от друга взгляда: ни когда затихла музыка, ни когда гости шумно рассыпались по сторонам, ни когда взбудораженный Оскар принялся лопать воздушные шарики.
«Ты себя накручиваешь, — рассудил я, нервно теребя новые запонки — подарок Кэтрин. — Они просто друзья».
Поэтому я выкинул лишние мысли из головы и вышел в сад покурить.
— С днем рождения, дружище! — крикнул Стивен, обнимая меня за плечи.
— Твое здоровье, — я отсалютовал ему бокалом.
