— Твой отец много работал, и через какое-то время его карьера пошла в гору. Твои родители переехали в Чикаго, и я уже начала думать, что все мои сомнения были напрасны, хотя я всегда хотела, чтобы Мишель и Гейб жили с нами. Что-то во мне не отпускало их так далеко. Мишель с таким воодушевлением рассказывала мне, как ей нравится жить в большом городе. Как они с Гейбом счастливы. А вскоре она узнала, что беременна. Тобой. Мы были так рады твоему появлению на свет. Ты была для всех настоящим лучиком света. Такой крошечной. Твои родители очень любили тебя. Ты росла, но оставалась такой милой и ужасно непоседливой. Но потом все изменилось. Твой отец увлекся карточными играми, мог просидеть всю ночь в каком-нибудь подпольном казино. Мишель говорила, что поначалу ему везло, а вот потом он начал проигрывать.
— Все было так плохо?
— Твоя мама пыталась вытянуть его из этой ямы, но он был просто одержим своими дурацкими играми. Естественно меня это волновало, потому что Мишель очень переживала за него и за тебя. Тебе уже было четыре.
Почувствовав, как на ладонь капнула слеза, из последних сил сдерживаю нахлынувшие эмоции. Мне было четыре, когда все случилось.
— Вы приехали к нам на выходные, а твой отец решил вернуться в Чикаго. Мы прекрасно знали, что его тянуло к дружкам, с которыми он играл на деньги день и ночь. Он все время твердил, что ему нужно срочно уехать. Что у него важная встреча, хотя уже было далеко за полночь. Мишель не хотела его отпускать. Она ходила за ним по дому, чтобы только не упустить его из виду. Твой дедушка старался держаться в стороне, но я больше не могла молчать. Мы все ужасно поругались. Ты спала наверху. Возможно, ты что-то слышала, только сейчас уже не помнишь об этом.
— Я помню, как ты сидела со мной. Было темно, и ты все время подходила к окну.
— Когда я пыталась образумить твоего отца, он вылетел из дома как ошпаренный, а Мишель побежала за ним. Она пыталась остановить его. Я побежала следом за ней, но когда выбежала на крыльцо, увидела, как она кричит ему вслед, буквально на бегу садится в машину и захлопывает за собой дверь. Гейб остановился, а я побежала к машине. Я слышала, как он просил ее выйти, постоянно показывая на меня. Я стучала по стеклу, что есть силы, но моя дочь лишь повернулась, посмотрела на меня заплаканными глазами, — ее голос переходит на шепот. А в глазах застыли слезы, — и потом они уехали. Это был последний раз, когда я видела их живыми. Последний раз, когда я видела свою дочь.
— В ту ночь они погибли? — спрашиваю я, затаив дыхание.
— Да. Они на полной скорости врезались в другую машину, которая ехала навстречу. Именно в той машине ехали родители Ричарда Росса. Они все погибли.
Я не сразу осознаю, что она только что сказала. Как будто меня пронзила молния, а по телу пронося ошеломляющий заряд.
— Что?
— Твоего отца признали виновным, правда, уже было некого винить. Я видела Ричарда в полицейском участке, когда все это случилось. Я помню, с каким испугом и страхом он смотрел на меня. Прошло столько лет, а я до сих пор не могу забыть его глаза. Я надеялась, что это была наша последняя встреча, но когда я увидела его на пороге нашего дома несколько дней назад, я сразу узнала его. Я думаю, что он все понял, когда увидел фотографию Мишель и Гейба в гостиной.
Вспоминая, как долго и задумчиво он рассматривал фото моих родителей, в голове начинает складываться весь пазл. Значит, вот, что это было…Злость, гнев, обида, ненависть. Сильная. Жгучая. Всепоглощающая. Она питала каждую клеточку его души. Он был ослеплен ею. Теперь, я это знаю, как никто другой.
— Похоже, теперь его ненависть перешла на меня. Он винит во всем меня. — Значит, поэтому он вышвырнул меня из офиса? Выбросил из своей жизни, как ненужный хлам?
— Ты ни в чем не виновата, Ари. Никогда не смей даже думать, что ты хоть как-то причастна к этой аварии. Тебе досталось не меньше Ричарда. Да, я безгранично сочувствую ему, но та же ситуация произошла и в твоей жизни. Да, я до сих пор виню твоего отца в том, что из-за него я потеряла дочь, а ты осталась сиротой. Мне трудно его простить, но в глубине души я знаю, что должна это сделать.
— Бабушка…
— После их гибели, мне пришлось продать вашу квартиру в Чикаго, чтобы расплатиться с долгами твоего отца, а их было немало. Огромные суммы, которые он успел проиграть каким-то бандитам. Это было чудовищное время. Прости, что не рассказала тебе все раньше. Я просто хотела отгородить тебя от этого. Тебе и так досталось, а тут еще и эта авария. Все-таки, как коварна бывает судьба. Я хотела держать тебя, как можно дальше от Чикаго, но тебя все равно туда тянуло. А потом ты встретила человека, с которым вы связаны с самого детства.
— Наши дороги разошлись. Навсегда.
— Ты, должно быть, злишься на меня.
— Я… — всхлипываю, прижимая ее ладонь к губам, — я ни в чем тебя не виню. Наоборот, я благодарна тебе за то, что рассказала мне обо всем. Теперь, между нами нет никаких секретов. Теперь, все будет по-другому.
