Когда ты стал знаменитостью полностью

И тебе становится стыдно, словно от какой-то непристойности, за то, что, при этом старческом виде, у тебя все еще остается молодое и горячее сердце. Ты же — мое нежное создание — сама жизнь и молодость. И настолько еще юна, что даже при всем том, что ты сильно изменилась за последнее время, ты можешь еще измениться вновь, в любой момент. Я же — нет, мне этого больше не дано. Ты никогда не думала о том, что мне не суждено больше почувствовать себя столь же живым… Твое знакомство со мной, дорогая, пришлось на последний миг из моей жизни, когда я еще был жив. Ты только вдумайся в мои слова! Вдумайся! Разве ты могла довольствоваться только этим!? Лишь только тем, что этот миг пришелся ни на какого-нибудь обычного старичка, а на одного, кто является ЗНАМЕНИТОСТЬЮ — которому все моменты из жизни, все без исключения, а их было огромное количество, если их собрать за всю его жизнь — служили именно тому, чтобы он стал ЗНАМЕНИТОСТЬЮ — который не может больше жить, дорогая, не может жить без того, чтобы не страдать от ощущения, что он является этой знаменитостью.

Следует пауза, после которой продолжается монолог, но только в еще более мрачном и торжественном духе.

ВЕДЬ, ТО, ЧТО И ЗНАМЕНИТОСТЬ МОЖЕТ БЫТЬ ЖИВЫМ СУЩЕСТВОМ, НИКОГО ЭТО НЕ ИНТЕРЕСУЕТ.

Следует пауза.

Ты смогла заглянуть в мою душу, поскольку я для тебя не был знаменитостью, а, прежде всего, человеком, которого ты хотела бы видеть живым, свободным, и, который существовал бы отдельно от меня, только в твоем воображении. И я ВЕСЬ, КАК ЕСТЬ, то есть ЗНАМЕНИТОСТЬ, кем бы я стал для тебя? А? Муляжом, куклой, у которой ты запросто могла состричь с головы волосы. Это такая же правда, как и то, что ты меня в качестве живой ЗНАМЕНИТОСТИ так меня ни разу и не увидела; ты просто не могла такого и представить. Ты меня часто спрашивала недовольно: «Почему ты так страдаешь и принимаешь все так близко к сердцу?». Теперь ты знаешь, почему, и нет больше нужды мне повторять это. Наконец-то ты увидела, каково быть мне ЗНАМЕНИТОСТЬЮ; и с этого момента для тебя Я БОЛЬШЕ НЕ ЯВЛЯЮСЬ ЖИВЫМ.

Постепенно спускаются сумерки. Неожиданно гаснет последняя зарница и, прежде чем *** зажжет лампу, стоящую на столе, которая создаст в библиотеке световую палитру, характерную для сцен потусторонней жизни и так похожую на световую палитру начала действия этой картины пьесы, на театральной сцене вновь появятся изображения четырех поэтов. Но на этот раз в виде холодных, суровых на вид статуй. Он, между тем направляется медленно к столу, застывает там, стоя во весь рост на ногах, перед столом, словно изваяние и продолжает свой монолог в темноте:

Не может быть двух мнений: когда ты стал ЗНАМЕНИТОСТЬЮ, надо во время (зажигает лампу) объявить себе о своей собственной смерти и замкнуться в себе — вот так — и не высовываться.