– Э-э, – я бросила крошки на столешницу и отряхнула ладони. – Может быть, нам… отойти… куда-нибудь, в более уединенное место?
– Там есть кладовка, – сообщил Коллинз, кивая куда-то в сторону узкого коридорчика.
– Отлично, – сказала я, просто чтобы хоть что-нибудь сказать и уговорить себя перейти к действию. Я что, правда собралась такое сделать? Более того, добровольно на это подписалась? – Тогда пойдем.
– Вы можете выйти наружу, – крикнул мне в спину Фрэнк, когда я наконец на негнущихся, словно налившихся свинцом ногах двинулась в сторону парня. Донна восхищенно улыбалась, Фрэнк прицельно смотрел на нее, а не на меня. – В кладовке несколько тесновато.
– Отличная идея, Портер, – услышала я голос Коллинза.
Я с трудом продолжала двигаться вперед. Дыхание сбилось.
Фрэнк был прав: кладовка действительно оказалась тесной. Когда я открыла дверь, внутри автоматически зажегся свет, и я увидела две ступеньки, ведущие вниз, и множество полок с банками и коробками с едой по бокам. А посреди – место аккурат для двух человек.
Я переставляла ноги одну за другой с величайшим усилием, спускаясь по короткой лестнице. Кругом пахло специями, громоздились пакеты с макаронами, рисом, мукой, сахаром.
Парень спустился вслед за мной, закрыл за собой дверь и остановился напротив. В большой кухне при ярком свете я не осознавала, какой он высокий и крупный. Но здесь, в узком замкнутом пространстве, все воспринималось иначе. У него были широкие плечи, огромные руки, и от этого маленькое расстояние между нами как будто сократилось еще вдвое. Сердце мое громко колотилось, но я постаралась выдавить улыбку, словно для меня обычное дело – целоваться в кладовках с совершенно незнакомыми людьми.
Я подняла голову и постаралась убедить себя, что просто должна выполнить свой долг. После того как я не осмелилась поцеловать Фрэнка всего час назад, это мой второй шанс проявить храбрость. Мне оставалось только думать о том, что это будет как бы ничего не значащий поцелуй с актером на сцене, просто не на глазах у публики.
– Ты готова? – спросил парень.
Он-то совсем не казался подавленным и взволнованным, и я попробовала найти в этом утешение. Раз ему все равно, то и мне – тоже. Великое дело! Я сглотнула, облизала губы и сделала в сторону парня крохотный шажок – больше бы и не получилось, такой маленькой была кладовка.
Он лениво улыбнулся и обнял меня за плечи, привлекая к себе. И тут погас свет.
Я инстинктивно дернулась назад и врезалась в полку за спиной. Что-то с грохотом посыпалось на пол. Я не сразу поняла, что у этой лампочки есть таймер, хотя могла бы и догадаться, раз уж свет включился автоматически.
– Извини, – пробормотала я.
Стало так темно, что невозможно было разглядеть и собственную руку, не то что парня!
– Да все в порядке, – произнес он.
Я осторожно шагнула вперед и снова на что-то наткнулась… На этот раз – на самого парня. Мне показалось, что в темноте целоваться даже легче.
– Ты в норме?
Я кивнула и тут же поняла, как глупо кивать в полной темноте.
– Да, – пискнула я, и в это время его нос соприкоснулся с моим. – Извини!
Я нащупала в темноте его лицо и хотела сказать что-то еще, но не успела: в следующий момент наши губы сомкнулись.
Мы стояли так несколько секунд, и я поняла, что наконец-то отвечаю требованиям Слоан, когда парень еще ближе подошел ко мне, обнял за талию и начал целовать по-настоящему.
В обычных обстоятельствах я бы не стала отвечать на такой поцелуй. Однако последний раз я целовалась два месяца назад. Помогали и темнота кладовки, и то, что я не знала имени этого парня и не была уверена, знает ли он мое. Каким-то образом эта полная анонимность стерла все преграды. К тому же парень хорошо целовался, и очень скоро я вовсю отвечала на поцелуй. Пульс участился, дыхание перехватывало, а он запустил руки в мои волосы и гладил меня по затылку. Только почувствовав, что его руки скользнули мне под футболку и поднимаются по спине к спортивному лифчику, я пришла в себя и резко сделала шаг назад, одергивая футболку. Ногами я старалась нащупать ступеньки позади.
– Ну вот, – выдохнула я, ведя рукой по стене, чтобы не споткнуться, и наткнулась пальцами на выключатель.
Мы оба заморгали от яркого света. Так странно было снова видеть этого парня, а не только чувствовать его руки и губы. Я пригладила волосы и поднялась наверх, он шел за мной.
На полпути в кухню я обернулась. Я совершенно не чувствовала себя смущенной, наоборот, это было очень странное ощущение внезапной свободы, которое почти невозможно описать.
– Э-э… спасибо.
– Не за что, – парень улыбнулся мне. – Было очень приятно.
– Мне – тоже, – кивнула я и вошла в кухню, где ждали остальные.
Фрэнк сидел с телефоном в руках и набирал какой-то текст. Донна, о чем-то болтая с Коллинзом, рассмеялась его шутке.
– Ну как? – отвлекся Коллинз, завидев нас. – Успешно?
Я проигнорировала вопрос и повернулась к Фрэнку, хотя старалась не смотреть прямо на него.
– Можно я возьму водички из холодильника?
– Бери, конечно, – отозвался он, не отрываясь от телефона.
Наверняка пишет Лиссе.
