– Да ладно тебе. Признайся, так вышло куда веселее, – сообщил Коллинз. – Настоящее купание голышом. А теперь добро пожаловать домой. Кто хочет горячего шоколада?
Домой я вернулась засветло. Фрэнк подобрал для меня одежду: не хотелось после плавания в океане снова влезать в вечернее платье, так что он одолжил мне серые спортивные шорты и футболку, в которой первый раз был со мной на пробежке.
Мы сидели у Фрэнка в кухне-студии, пили горячий шоколад, который приготовил Коллинз, и к пяти утра съели все маршмеллоу в доме. Потом я и Донна поехали по домам, Коллинз уснул на диване, а Фрэнк проводил нас до дверей и помахал на прощание.
Я заглушила мотор и посмотрелась в зеркальце заднего вида. Волосы висели спутанными прядями, макияж наполовину смылся, тушь растеклась под глазами. Но щеки мои горели, и я выглядела абсолютно счастливой девушкой, у которой удался вечер, и теперь ей есть о чем рассказать. Собственно, я ею и была. С этими мыслями я направилась к дому с золотистым платьем и туфлями в руках.
– Алло! – ответила я, не открывая глаз.
Прошло два дня после нашего ночного приключения, и в такую рань меня можно было поднять разве что на пробежку. Но я ее не планировала, потому что Фрэнк отправился в поход вместе с Коллинзом, а значит, можно было спать спокойно.
– Доброе утро, – послышался в трубке слишком веселый голос Фрэнка.
Я с улыбкой перекатилась на бок, все еще не открывая глаз и прижимая телефон к уху.
– Привет. Ну как ваш поход?
– Ты на улицу выглядывала?
Я наконец услышала ровный ритмичный перестук капель по оконному стеклу и по крыше. Открыв глаза, я отодвинула занавеску. Небо за окном было серым, дождь лил как из ведра.
– Ого, – я снова откинулась на подушку. – Значит, поход отменяется?
– Именно так. И Коллинз из-за этого здорово расстроился.
– Понятно, – я снова посмотрела в окно. Даже если дождь за сутки кончится, все равно земля будет слишком сырой, чтобы комфортно ночевать в лесу. – Может, вы просто его перенесете, а сейчас займетесь чем-нибудь другим?
– Я как раз об этом думал, – сказал Фрэнк, и, уверенная, я решила, что он сейчас улыбается. – Ты сегодня вечером занята?
– Нет, – осторожно ответила я, не зная, стоит ли так быстро в этом сознаваться. – А что?
– Я собираюсь прислать тебе один адрес, – ответил Фрэнк, – и узнать, свободна ли вечером Донна.
– Отлично, – я подождала подробностей, но безуспешно. Придется спрашивать самой. – А что намечается?
– Увидишь, – загадочно сказал он, точно улыбаясь. – Главное – приезжай туда к девяти. И, может быть, стоит захватить спальный мешок.
– Ты опять ночуешь у Донны? – спросила меня мама, устало моргая.
Они с отцом выглядели как люди, которые слишком много времени проводят за экранами компьютеров.
– Ага, – ответила я, убеждая себя, что это не ложь, а небольшое искажение фактов.
На самом деле я толком не знала, куда пригласил меня Фрэнк, но после ночи танцев и плавания голышом понимала, что отговориться ночевкой у подруги – самый верный способ отпроситься на ночь и избежать любых вопросов.
– Можно?
– Не вижу препятствий, – ответил отец, поднимая очки на лоб и почесывая кончик носа. – Только не забудь ее тоже к нам как-нибудь пригласить, это будет любезно с нашей стороны.
Я кивнула, удивляясь, как просто все складывается.
– Конечно. Обязательно.
Я уже почти ушла, когда почувствовала внимательный взгляд мамы и обернулась.
– А когда вернется Слоан?
– Ой, – этот вопрос застал меня врасплох. – Я… точно не знаю.
– Да, Слоан, – повторил мой папа, откидываясь в кресле. – У нее там все в порядке?
Я пришла в совершенное замешательство.
– А что с ней может случиться?
– Она всегда казалась мне слегка… потерянной, – ответил отец.
Я уже собралась с духом, чтобы опровергнуть утверждение, противоречащее всему, что я знала о подруге, но папа уже водрузил очки обратно на нос и углубился в компьютер. – Нам точно нужна эта сцена смерти с голубем? – со вздохом спросил он маму.
– Ты же знаешь, что нужна, – отозвалась та, усаживаясь за собственный монитор. – Меня она так же напрягает, как и тебя.
Обычно я не совалась в писательские дела родителей. Они либо принимались мне рассказывать больше, чем я хотела знать, либо отбивались от самых простых вопросов. Но сейчас меня что-то зацепило.
– Что за сцена с голубем?
Отец уже начал печатать одной рукой, а другой указал на маму.
– Сцена смерти Теслы, – объяснила она.
– В гостиничном номере, – добавил отец. – Можешь себе представить более печальную смерть?
Инициативу снова подхватила мама.
– Умирая, он постоянно твердил, что влюблен в голубка, который живет у него за окошком.
– В голубка, – повторила я.
Мама кивнула.
– Он говорил, что это самое красивое создание, которое он встречал, и утверждал, что голубь особенный и может видеть его душу.
Она тоже начала набирать текст, дав понять, что мне пора уходить, потому что через пару секунд родители попросту перестанут замечать меня. Но я почему-то не могла так просто уйти.
– И что же было? Действительно особенное существо?
