Внезапно заметив Коллинза, я вздрогнула: он не спал, сидя у входа в свою палатку, и мрачно смотрел вокруг. На секунду я представила его где-то в лесу, точно в такой же позе, встречающим рассвет. Его взгляд скользнул по мне, и от него мне стало еще холоднее. Я знала, что он видел, как я вылезаю из палатки Фрэнка, – возможно, он предполагал худшее, хотя между нами ничего не было.
Я набрала в грудь воздуха, готовясь что-то объяснять ему, но Коллинз просто отвернулся, заполз обратно в палатку и без единого слова застегнул за собой молнию.
С нашего «похода под крышей» прошло три дня, и все эти три дня я избегала Фрэнка, все еще пытаясь осмыслить тот факт, что он нравится мне вовсе не как друг, и подозревая, что во время долгой совместной пробежки эта правда выйдет наружу, причем наверняка самым постыдным способом из всех возможных.
Поэтому я старательно делала вид, что не понимаю его, писала в ответ туманные сообщения: что плохо себя чувствую, подвернула лодыжку, очень занята на работе… Однако последнее его сообщение я не могла так просто проигнорировать, ведь была приглашена на торжественный прием и потратила кучу денег на платье, к тому же хотела выполнить последний пункт в списке. Разумеется, я собиралась пойти. К тому же Фрэнк нуждался в моей дружеской поддержке.
Но подготовка к рауту оказалась далеко не такой веселой и интересной, как я раньше предполагала. Трудно было не думать о последнем торжестве, на котором мы были вместе со Слоан. К таким событиям мы всегда готовились вдвоем, даже если приглашена была только одна из нас. Приключением был сам процесс подготовки: примерка разных нарядов, выбор аксессуаров, планы на вечер. Последний раз мы так собирались на выпускной в комнате Слоан – ее родителей не было в городе. Подруга нашла в секонд-хенде потрясающее винтажное платье в восточном стиле, расшитое бисером, сделала макияж в стиле 60-х – накладные ресницы и длинные «кошачьи» глаза, а волосы оставила как есть, распустив их по спине.
– Завершающий штрих, – объявила она, когда мы обе уже оделись, накрасились и были совершенно готовы идти.
С этими словами Слоан откинула ковер и нажала на свободно ходящую досточку паркета под ним. Я уже видела, как она открывала этот тайник, где хранились ее самые ценные вещи, которые Слоан боялась потерять: в ее доме мелочи часто терялись. Из тайника Слоан извлекла крохотный пузырек парфюма и слегка надушила шею и запястья.
– Милли бы вылила на себя весь пузырек, а эти духи стоят недешево, – фыркнула она, протягивая флакончик мне. – Это подарок от моей тетушки.
Наконец флакончик духов вернулся обратно в тайник, Слоан прикрыла его ковром, улыбнулась и сказала то, что обычно говорила перед очередной авантюрой:
– Ну, пусть это будет лучший вечер в нашей жизни.
Воспоминания нахлынули на меня, пока я душилась перед зеркалом. Потом я закрыла флакончик и посмотрела на свое отражение. Платье с открытой спиной было таким же роскошным, как и в первый раз, когда я увидела его в магазине, но теперь я не была уверена, что оно мне нравится. Мне хотелось, чтобы Фрэнк увидел меня в этом наряде, и одновременно хотела этого избежать.
– Ну ладно, – сказала я своему отражению, распрямляя плечи и играя роль Слоан. – Пусть это будет лучший вечер в моей жизни.
Я осторожно спустилась по ступеням, придерживая подол платья, и громко попрощалась с родителями. Я им заранее рассказала про раут, и мама даже предложила мне свою вышитую сумочку, которую я уже заимствовала у нее на свадьбу. Но я все равно ее поблагодарила, решив, что ей необязательно об этом знать.
Уже у машины я вспомнила, что до сих пор не знаю адреса. Вытащив телефон, проверила сообщения – Фрэнк написал мне, как и обещал.
Я недоуменно посмотрела на сообщение, проверила свои входящие, ожидая, что Фрэнк напишет, что это розыгрыш или что он перепутал адрес. Но больше никаких сообщений не было. Это означало, что торжественный прием состоится в доме Слоан.
– Еще одну серию? – Слоан вопросительно подняла бровь.
Несмотря на то что глаза у меня уже начинали болеть, я немедленно кивнула.
– Конечно!
