Когда ты вернешься ко мне полностью

– Это произошло в средней школе. Мне было пятнадцать. Ему восемнадцать. Сам акт не был чем-то особенным. Я бы предпочел не так грубо. – Он быстро покачал головой, услышав мой возмущенный вздох. – Больше связано с нашей неопытностью, а не с чем-то другим. Хотя, по правде говоря, я был не в том состоянии, чтобы просить о другом, и все равно не собирался останавливаться. Апогей бунта против моих родителей. Вот только это сыграло со мной злую шутку.

– Что произошло?

– Мой партнер – назовем его Блейк, потому что так его и зовут, – решил, что было бы забавно снять это на видео. Будучи малолетним тупицей, я согласился и даже не задумался над этим. Но так как первый сексуальный опыт оказался менее чем удовлетворительным, я пошел дальше. Встречался с другими людьми. И под этим подразумеваю, что буквально перетрахался со всеми гомосексуальными учениками школы, по пути зацепив и парочку тех, кто еще сам до конца не определился. Блейк расстроился и показал наше видео нескольким друзьям. Они показали своим друзьям… – Холден покрутил пальцем в воздухе. – Видео стало вирусным, передаваясь с одного телефона на другой, пока не облетело весь наш этаж.

Я стиснул зубы. Нашарил рукой ладонь Холдена и стиснул ее, пока метеориты носились по чернильному небу.

– Об этом пронюхал директор школы. Он притащил нас в свой кабинет, а там нас ждали наши родители. Самый грандиозный скандал за сто тридцать лет существования школы. Я в этом сомневался, но родители конечно же согласились. Чарльз и Эстель Пэриш решили проблему в манере потомственных богачей – пригрозили отправить школу в небытие, если об этом станет известно. Они конфисковали все телефоны, заставили всех подписать соглашения о неразглашении, заплатили всем, кто его видел, и забрали меня из школы. В течение нескольких драгоценных дней я считал это самым прекрасным событием в моей жизни.

Я нахмурился.

– В смысле?

Холден печально улыбнулся.

– Впервые мои родители были на моей стороне и защищали меня. – Он снова перевел взгляд на небо. – Но в итоге выяснилось, что им совершенно на меня наплевать. Они защищали свою репутацию. Мы прилетели домой, и через восемь дней я оказался на Аляске.

– Боже.

– Итак, это и была романтическая история моего первого раза, которой можно насладиться, щелкнув по ссылке.

У меня гневно вспыхнули глаза.

– Видео все еще существует?

Он пожал плечами.

– Я не смотрел, но сейчас век цифровых технологий. Бог знает, сколько раз мой любовник поделился видео до того, как его поймали.

– Черт. – Злостью опалило горло.

Холден перекатился на бок.

– Сейчас я мало что могу с этим сделать. – Он протянул руку и отвел прядь волос с моего лба. – Не все парни такие хорошие, как ты, Ривер.

Нежный, интимный жест. В нем не было ничего случайного. Холден быстро убрал руку и толкнул меня в плечо.

– Твоя очередь. Ты когда-нибудь проходил весь путь до конца? Видеодоказательства необязательны.

Он нуждался в смене темы, что я и сделал.

– Я никогда не заходил далеко ни с одной девушкой. Полное отсутствие интереса.

– А ты не задумывался почему? Особенно в ранние, озабоченные годы?

– Конечно, но не позволял себе зацикливаться на этом или задавать какие-либо вопросы. Я просто отложил их вместе со всем остальным. Когда смотрел нормальное порно, то всегда следил именно за парнем, – я ухмыльнулся. – Убеждал себя, что делаю это ради опыта, чтобы понимать, что делать.

Холден фыркнул. Тихий смешок, который превратился в настоящий взрыв, пока Холден не захохотал, хватаясь за бока.

– Очень рад, что повеселил тебя, – сказал я, сдерживая собственную улыбку.

– Представил, как ты наблюдаешь за какой-нибудь домохозяйкой, склонившейся над столом, которую шпилит водопроводчик… А ты такой, с бумагой и карандашом, делаешь заметки.

Я закатил глаза.

– Ой, заткнись.

Я позволил дурню насладиться моментом. Наконец Холден отсмеялся.

– Прости. Мне не стоило шутить над твоим кризисом сексуальной идентичности. Простишь?

– Нет, – сказал я, опрокидывая его на спину и устраиваясь сверху. – Я уничтожен. И никогда не смогу от этого оправиться.

Он поерзал подо мной, прижимаясь к моему паху.

– Как я могу загладить перед тобой свою вину? – Над нами вспыхивали метеориты, проносились яркими полосами и тут же сгорали. Ни один не задерживался.

– Тут ничего не поделаешь. Но… Давай вернемся к тебе домой.

У Холдена округлились глаза, он считывал все мои мысли. Я годами носил маску на лице, но Холден всегда мог видеть сквозь нее. С самого начала.

– Уверен?

Я кивнул.

– Уверен.

Уверен, что эта ночь для меня настала, что никогда не будет никого, с кем бы я хотел ее провести, кроме Холдена. И даже если я буду неуклюжим и неумелым, он никогда не усомнится, что я старался ради него. Что со мной он в безопасности. Я не мог стереть прошлое, но мог бы закрасить его новыми воспоминаниями.