Она ждала всего, что угодно: гнева или, может быть, раздраженного изумления, но его голос звучал мягко.
— Это все моя подруга, у нее было дурное предчувствие. Я уходить не хотела, она чуть не силой утащила меня оттуда. Я много лет мечтала услышать, как ты поешь.
— Так значит, ты не привидение, ты живой человек?
Он успокоился, скрестил руки на груди и говорил с ней уже совершенно будничным голосом:
— Значит, ты живой человек, просто ты умеешь… Как это называется?
— Ну, это называется астральной проекцией, — осторожно сказала Сильви.
Когда же он поймет, что она, по существу, без спроса влезла в его номер? Когда он наконец рассердится, выйдет из себя?
— Я умею делать так, что из меня выходит… ну, не знаю, мой дух, что ли… я покидаю свое тело и отправляюсь, куда захочу.
— Серьезно? Вот это да! Вообще-то я читал про такое. Но я и подумать не мог, что так бывает на самом деле. Вот бы мне тоже научиться!
— Научиться может всякий, нужен только хороший учитель. Конечно, бывают люди, такие как я, для которых это естественно, но вообще способности есть у всех.
Странно, разговор принял совсем не то направление, ведь она здесь только затем, чтобы попросить прощения.
— Но я пришла сюда не за этим. Я не из тех, кто сделал из тебя идола, я не собираюсь тебя преследовать, хотя ты мне наверняка не веришь. Я просто хочу сказать… жаль, что так получилось, не надо было вламываться к тебе без приглашения. Нехорошо получилось, зря я заявилась, больше это не повторится.
Он вскинул голову:
— А зачем ты вообще приходила?
— Думаю, ты знаешь, Каллум, — смущенно ответила она.
— Может, и знаю, но я хочу услышать это от тебя.
Сказать? Почему бы и нет? Все равно наутро он подумает, что все это ему приснилось.
— Ну, потому что ты потрясающий парень, рок-звезда, потому что твои песни трогают мне душу. Наверное, в мире не меньше миллиона девчонок, которые готовы на все, лишь бы побывать сейчас на моем месте.
Слава богу, не призналась, что влюблена, это было бы совсем ни в какие ворота. Она глубоко вздохнула.
— Просто воспользовалась своей способностью. По правде говоря, не смогла удержаться прошлой ночью, да и не вышло бы, даже если б очень захотела. Но я и подумать не могла… — Сильви замолчала, переводя дыхание.
— Что?
— Что ты увидишь меня. Люди обычно не видят.
— Правда? — Самодовольная улыбка едва заметно пробежала по его губам. — Ну и почему, по-твоему, я тебя вижу?
— Не знаю. Вряд ли кто-нибудь понимает, как это все получается. Как правило, я прохожу везде незамеченной. Я думала, вот посмотрю на тебя, просто так, и успокоюсь.
Она опустила голову и уставилась на свои ступни, чувствуя себя непростительной дурой.
— В общем, все не так получилось, как я хотела. Вот надо было попросить прощения и уйти. А теперь я и вправду похожа на какую-нибудь фанатку.
— Послушай, — засмеялся он, — есть вещи похуже, чем выдерживать натиск прекрасной девушки, которая к тому же умеет в любой момент выходить из собственного тела. А что еще ты умеешь делать, а, Сильви?
Вопрос повис в воздухе. Странно, кажется, он говорит не о духовных вещах, а о чем-то совсем другом. У нее было отчетливое впечатление, что он пытается с ней заигрывать.
— Ты разве не хочешь, чтоб я ушла? Я тебе еще не надоела? — спросила она.
Он снова рассмеялся, совершенно успокоенный. Ах, ей бы сейчас его спокойствие.
— Послушай, я действительно не люблю, когда нарушают мое одиночество, — сказал он. — Но тут совсем другое дело… в тебе есть что-то такое… особенное. Бредовая мысль, конечно, но, может быть, я тебя вижу, потому что мне почему-то надо видеть тебя.
Сильви не знала, что сказать.
— Расскажи что-нибудь о себе, кто ты, откуда… — попросил Каллум.
— Мне только семнадцать лет, я и сама пока про себя не очень знаю, — неохотно ответила она.
— Семнадцать? Черт! Этого только не хватало. Ты выглядишь старше.
— Через месяц будет восемнадцать. Но этим летом скончалась моя мама, и мне кажется, на меня это сильно подействовало.
Каллум снова сел на кровать, и Сильви тоже присела, но так, чтобы смотреть ему в лицо.
— Моя мама тоже погибла, когда мне было двенадцать лет. В автомобильной катастрофе. А твоя как?
— Понимаешь… — Неужели она сейчас станет раскрывать перед ним душу? — В двух словах не расскажешь.
Они говорили очень долго. У Сильви было такое чувство, будто она знает его целую вечность. А почему бы и нет? Много лет она жила с его музыкой, словами его песен. Но она смотрела на человека, сидящего перед ней, и видела обычного парня: в меру забавен, остроумен, и еще эта странная манера делать вид, что не ценит себя ни на грош, но вместе с тем какое самолюбие! Впрочем, он не корчил из себя примадонну, не говорил только о себе, не требовал постоянного внимания, не ждал бесконечных похвал, и это ее удивило. В общем, он ей очень понравился. Он бы понравился ей, если б и не был рок-звездой, ей даже захотелось, чтобы так оно и было. Тогда все было бы гораздо проще.
