– А это мы с удовольствием, – расслабился Жора. – Вот ты чёрт горячий, слова ему не скажи! Давай, за женщин в самом лучшем смысле этого слова! И до дна!
Они выпили. Жора сжевал уже пятый по счёту огурец, а Петрович навернул бутерброд с колбасой. Какое-то время сидели молча, думая каждый о своём.
– Слушай, Шило, а как твоя супружница? Пацаны рассказывали, разбежались вы с ней. Обратно не сошлись?
– Не сошлись, – Артём Петрович пожал плечами. – Она давно уж за другого замуж выскочила. Общего у нас только и осталось, что Ленка, дочь. Сама уже скоро матерью станет.
– А ты как же один? Не скучно?
– Жить можно.
– Ну а эта ваша Люба? Если такая хорошая баба, так и женись на ней.
– Сдурел? Она в три раза младше меня! Да и вообще, я к ней как к дочке отношусь.
– Ну а подружка у неё есть, постарше да поопытнее?
– Подружка… – по лицу Артёма Петровича проскользнула тёплая улыбка. – Была да сплыла. Ну всё, хватит об этом! Давай-ка по каютам расходиться, пока ещё ноги ходят да качка не началась. Идём, провожу тебя.
– Что я, девица красная, чтобы меня провожать? – хохотнул Жора. – Сиди уж, начальник, сам дошкандыляю, не в первой. Давай, до завтрева!
Жора, довольно устойчиво держась на ногах, вышел из служебного купе охранников и задвинул за собой дверь.
Петрович начал было прибирать со стола, но потом махнул рукой, привалился к подушке и моментально заснул. И снился ему десантный корабль, надраенная до блеска палуба, он, стоящий у штурвала, и сочная девица на берегу в маленькой чёрной шляпке и с улыбкой на круглом лице. Она махала ему белым платочком – то ли прощаясь, то ли, наоборот, встречая из дальнего плавания…
Всё здесь казалось ей удивительным. Начиная с совершенно роскошного гардероба, с которого, как она знала по книгам, начинался любой театр, и заканчивая не менее роскошным красным занавесом, скрывающим за собой тайну. Им с Васей невероятно повезло с билетами. Нет, сначала они, конечно, расстроились, когда подошла их очередь в кассу. Солидная дама-билетёрша чуть ли не у виска пальцем покрутила – мол, вы что, молодые люди, у нас за полгода до спектакля все билеты раскупают! Но потом, когда они, приунывшие, топтались у входа и уже собирались уходить, вдруг к ним подошла какая-то женщина и, понижая голос, предложила купить два билетика «по совершенно смехотворной цене». Будто бы её муж задержался на работе, а ей одной в театр не хочется идти. Вася тут же и выхватил два заветных листочка, взамен отдав половину своей зарплаты – «ты не представляешь, как нам повезло, Любаш!», – и они, счастливые, забежали внутрь. И вот теперь Люба с щемящим от детского восторга сердцем во все глаза смотрела на этот прекрасный бархат, обрамлённый золотым узором, ожидая чуда.
