Но начался следующий день, который принёс новые заботы, новые маленькие радости, и Люба постепенно успокоилась, примирилась сама с собой и вновь наполнила ровным теплом и светом всё вокруг. Пассажиры купались в этих лучах, чувствуя себя здесь как дома и даже лучше, беззаботнее, и с благодарностью прощались с ласковой проводницей, сожалея о расставании. Они выходили, заселялись новые, и каждому доставалось участливое внимание русоволосой девушки с ясными серыми глазами. Удивительно, как эта девушка одним только своим видом могла усмирить негодующих и успокоить расстроенных. Она, несомненно, обладала неким качеством, позволяющим всем вокруг чувствовать в её присутствии покой и умиротворение. Это ощущали не только временные постояльцы её владений, но и коллеги. Сложилось даже такое поверие среди них – если в поезде работает Люба, значит, весь рейс от начального пункта до конечного пройдёт благополучно. Каждый из бригадиров желал заполучить к себе в состав светлоокую девушку, свято веря в то, что она принесёт удачу. И потому частенько перебрасывали Любу с одного поезда на другой, а она и не жаловалась. Наоборот, видела в этом некую свою миссию и радовалась, что может хоть немного облегчить жизнь как путникам, так и своим товарищам, начиная от подруг-проводниц и заканчивая машинистами. Да-да, даже эти суровые люди чувствовали присутствие девушки на своём «корабле» и во время остановок порой специально обходили с якобы проверкой вагоны, чтобы только прикоснуться взглядом к Любе, а то и обмолвиться с ней парой словечек.
Так пролетел март, следом апрель подоспел, а там и май забрезжил. Воздух наполнялся ароматами цветущих деревьев, пролетающие пейзажи за окном радовали свежей зеленью и чистым голубым небом. Весна улыбалась Любе и отзывалась в её улыбках ещё большей лаской и заботой, обращённой на окружающий мир.
Эту станцию она проезжала второй раз с тех пор, как несколько недель назад прощалась здесь с Ириной Вячеславовной. Стоянка была короткой, всего пять минут, и обычно проводники даже дверь не открывали – некому было выходить и некому подниматься. Но в этот раз, ещё только подъезжая к платформе, Люба издали заметила одинокую мужскую фигуру, стоявшую в начале перрона. Именно там, куда вскоре должен подойти первый вагон, в котором ехала Люба. «Вот и хорошо, – подумала она, – значит, разомнусь немного и воздухом подышу».
Она не глядела на будущего пассажира, когда открывала дверь, не глядела, когда поднимала площадку, не глядела, когда сбегала вниз сама. И подняла глаза только тогда, когда мужчина сделал к ней шаг, держа в руке паспорт с билетом.
Что случилось, когда Люба встретилась взглядом с этим человеком, она не поняла. Но что-то явно произошло, отчего сердце её вдруг дёрнулось, остановилось на мгновение, а потом застучало вновь, но уже с удвоенной силой. Что-то знакомое почудилось ей в этом смуглом симпатичном лице и даже – родное.
– Здравствуйте… – не сразу сказала она, с трудом вспомнив о долге проводницы.
– Здравствуйте, – откликнулся парень таким голосом, как будто только что встретился со своей долгожданной мечтой. – Здравствуйте, Люба!
«Так вот почему его лицо показалось мне знакомым! – быстро пронеслось в Любиной голове – Мы уже ездили вместе…»
– Нет, – будто уловив её мысли, покачал головой пассажир. – Вы видите меня впервые.
– А вы? – почему-то спросила она.
– А я нет, – улыбнулся парень. Он протянул ей билет, и Люба быстро, но цепко пробежала его глазами.
– Вагон первый, место тридцать шестое, Колесников Глеб Александрович, – прочитала она вслух. Догадка ярко сверкнула в её смятённом уме. – Так вы…
– Я сын вашей пассажирки, Ирины Вячеславовны, если помните ещё такую.
– Помню!
– Так что я знаю о вас по маминым рассказам и… по фотографии.
– По фотографии! – изумлённым эхом откликнулась Люба.
– Я ждал, когда вас назначат на этот поезд, Люба. Вы… неуловимая девушка. Я, к сожалению, не мог уезжать на ваши поиски далеко, но сделал бы это чуть позже обязательно. Однако обстоятельства оказались благосклонны ко мне. И вот вы здесь.
