Всю дорогу прокручивала в голове слова Стаса и не могла понять, что случилось за то время, пока мы не виделись? Прошло всего-то ничего, а он так спешно передумал. И столько разных эмоций бушевали внутри меня, хотелось реветь от боли и кричать от злости.
— Милая, ты не заболела? — обеспокоенно спросила мама, повернувшись ко мне.
— Нет, — мой голос прозвучал сипло, и я попыталась откашляться.
— Что-то ты неважно выглядишь, — вздохнула мама.
— Всё хорошо, мам, правда, — заверила её, но прозвучало неубедительно, мама точно не поверила.
— В багажнике есть плед, если хочешь, можешь поспать, — я поймала взгляд Евгения через зеркало заднего вида, он тоже показался мне взволнованным, но смотрел так, будто знает истинную причину моего плохого самочувствия.
— Не нужно, спасибо, — вяло улыбнулась ему в зеркало и отвернулась. Не хочу быть в центре внимания, не хочу, чтобы они видели, как мне плохо.
Хочу лечь в свою кровать в нашей с бабушкой квартире и не знать о существовании сводного брата, и чтобы бабуля была рядом, гладила меня по спине и завораживающе ласковым голосом рассказывала мне о своём детстве и юности, о маленькой маме и знакомстве с дедушкой.
Я всё-таки уснула, свернувшись калачиком на заднем сиденье, и даже не заметила, в какой момент меня накрыли пледом. Проснулась уже у подъезда нашего дома. Голова жутко болела то ли от недосыпа, то ли наоборот, и от неудобной позы ломило кости, под пледом стало жарко, а оказавшись на улице, меня затрясло от холода и промозглого ветра.
— Всё в порядке? — мама подошла ближе и потрогала мой лоб, — У тебя, похоже, температура. А ну, живо домой! Не стой на морозе, — скомандовала она, и я поспешила домой, по пути доставая ключи из сумки.
— Заболела, — поставила диагноз мама, когда забрала из моих рук градусник, — Тридцать восемь, — и принялась укутывать меня одеялом, подтыкая его под меня.
— Мне душно, — пропищала я и закашлялась.
— Сейчас принесу что-нибудь, чтобы сбить температуру, — пообещала мама и вышла из комнаты, но я её не дождалась, поэтому лекарством она поила меня полусонную.
Высокая температура держалась три дня, и всё это время мама почти не отходила от меня, хоть я и уверяла её, что сама со всем справлюсь. Но она настойчиво продолжала отпаивать меня травами и лекарствами, часто сидела в моей комнате, составляя мне компанию, как она это называла. Большую часть времени я спала, и только во сне мне было легче, я не чувствовала ни физическую боль, ни душевную.
Стас звонил мне один раз, на второй день после нашего возвращения из Москвы, но трубку я не взяла, не потому, что не хотела или была обижена, мне физически было плохо. Я слышала звонок своего телефона, но не могла пошевелить рукой, чтобы дотянуться до него. А когда пришла в себя, решила, что так, наверное, даже лучше. Уходя, уходи.
На четвёртый день я чувствовала себя значительно лучше, только кашель не давал мне покоя, особенно по ночам. Во время таких приступов мне казалось, что ещё немного, и я выплюну свои лёгкие.
В школу я смогла пойти только к концу первой учебной недели, окончательно излечившись от мучавшего меня орви.
— Про тебя Яковлев спрашивал, — склонившись ближе к моему уху, прошептала Ната.
— И что? — вяло поддержала я разговор, мне действительно был безразличен интерес одноклассника к моей персоне.
— У него день рождения в субботу, он приглашает весь класс к себе, — в ответ я только фыркнула и вернулась к переписыванию заданных на дом заданий по пропущенным мной предметам.
— Ты не пойдёшь, — утвердительно произнесла Ната.
— Нет, — подтвердила её догадку.
— Почему, Алис?
— Ната, давай, поговорим после уроков, мне нужно успеть всё это переписать, да ещё и домашку по алгебре сделать перед уроком, — отмахнулась я от подруги.
— Привет, пропащая душа, — Анжелка подошла сзади, обняла меня за плечи и положила подбородок на моё плечо, заглядывая в мой дневник. — Что там?
— Списывает, — ответила за меня Ната, — и к Яковлеву на днюху не идёт.
— Почему? — Анжела сделала шаг влево и заглянула мне в лицо.
— Анжела, не мешай, пожалуйста, — я слегка отодвинула её от себя и продолжила писать, до начала первого урока оставалось всего ничего, а мне ещё многое нужно было успеть.
— Странная какая-то, да? — обратилась Анжела к сестре и отошла назад.
— Ага, похоже, болезнь оставила отпечаток на её мозге, — хихикала Ната, а я перестала слушать их и сосредоточилась на алгебре.
— Колосова, уроки нужно было вовремя делать, — услышала я голос Артёма Смирнова за спиной, но никак не отреагировала, почему-то разговаривать с кем-то мне сейчас хотелось меньше всего. Я с большим удовольствием вернулась бы домой и забралась под одеяло, включила мелодраму и побыла в одиночестве, но прозвенел звонок, и мы поспешили в кабинет, чтобы занять свои места.
— Алис, привет, — услышала я голос Максима, когда полезла в портфель за тетрадью.
— Привет, — холодно ответила однокласснику и, выпрямившись, села ровно в ожидании учителя, а Яковлев, немного постояв у моей парты, пошёл в сторону своего места, переговариваясь и здороваясь с одноклассниками.