«Есть две медали „За отвагу“. Но некоторые мальчишки были совсем не героями. Они просто боялись. Иногда не хотели идти в атаку, пока их не шандарахнешь чем-нибудь. Порой плакали и даже писались от страха. Об этом никто и никогда не говорил и не писал. Говорят о героизме. Бросили детей на войну, а им там было элементарно…страшно. Мне тоже было страшно. Что видел на войне рассказывать, я думаю, не надо. В общих чертах, наверное, все представляют, читали, смотрели. Получил там хороший медицинский опыт, порой приходилось оперировать чуть ли не на поле боя. Испытал вообщем все прелести военного времени. Ранения, госпиталь. Были бы волосы тёмными, наверное, поседел бы. Вернулся в родные пенаты весь на нервах, а мирная жизнь мне сюрприз за сюрпризом. Алёна моя замужем. Пока служил, мать её умерла от рака. А отчим, главврач нашей больницы, торговал наркотическими препаратами, причём ворованными. А когда его менты взяли за жабры, чтобы не завели дело, расплатился моей Алёнкой, отдал её следователю. Тот давно на Алёну глаз положил. Отчим ночью пустил этого гада к ней в комнату, и он Алёнку…»
Валерка замолчал. Хорошо, что было сейчас темно, и никто не мог увидеть на его щеке кровавую слезинку. Наступила тишина. Все слушали Валеркин рассказ, затаив дыхание, и сейчас никто не проронил ни слова. Только слышно было, как хворост потрескивает в огне. Языки пламени иногда освещали лица ребят, которые были в этот момент такими неравнодушными, заинтересованными. Наконец кто-то спросил: «Валер, дальше, что было?»
«А дальше отчим Алёнку из петли вытащил и уговорил выйти замуж за следователя, чтобы избежать позора. Сначала она не хотела со мной общаться, и я думал, что это брак по большой любви. Я устроился на работу врачом в эту больницу, к её отчиму. Жил я тогда в маленьком городке и больница была единственной. Каждую ночь снилась война, как я кричу и бегу в атаку по полю, снилась Алёна. Я просыпался в холодном поту и мучился догадками, ну почему она так со мной поступила. Алёнка тоже была врачом в той же больнице, мы ведь в институте с ней вместе учились. Вместе ходили в детский сад, в школу, вместе мечтали стать врачами ещё в детчкие годы. Долго избегать друг друга не получилось, и как-то в больнице у нас всё же состоялся разговор. И когда Алёна мне всё рассказала, я просто пошёл в кабинет главврача и набил ему его морду наглую. Убил бы, наверное, если б меня от него не оттащили. У них это получилось, так как их было четверо. Вслед за отчимом накостылял и мужу, подкараулив его. Правда, на следующий же день мне наваляли еще круче. На этот раз их было пятеро. И чего я добился? Но я просто не знал тогда других методов воздействия на подлецов. А главврач мне отомстил своими методами, а уж он-то их знал предостаточно. Специально угробив пациента, он смог обвинить меня в его смерти, имея своего следователя. Мне просто предложили убраться из города навсегда, иначе тюрьма.
Я уехал в Москву к моему другу. С Жоркой мы вместе служили в Афгане, прошли огонь и воду. А вот испытания мирной жизнью не выдержали. И что я тогда творил! Дома родители за меня переживали, а мы с Жориком пустились во все тяжкие. Его тоже мирная жизнь не ласково встретила. Мы пили, кололись, курили всякую дрянь, куролесили с девчонками, дрались в барах вдвоём против семерых. А потом ночи без сна, с кошмарами и галлюцинациями. Вы, наверное, слышали такое:
А от некоторых наркотиков нетто что руки, ноги увидишь. В редкие минуты просветления я думал о том, что же делаю. Пришёл с войны живым, с руками, с ногами, но, похоже, без головы. Но эта разгульная жизнь уже не отпускала. А потом наступила расплата. Алкоголизм, больное сердце, лёгкие, венерические болезни, психоз. Я стал наркоманом. Последнее время мы с Жоркой посещали бар „Чёрный лебедь“. Вот там мы и познакомились с Альбертом. Ему пришлось привести меня в чувство, чтобы со мной можно было общаться, чтобы он мог меня спросить, не хочу ли я стать вампиром. И, конечно, я согласился. Алик никого насильно не обращает, но он, действительно, классный психолог. Он выбирает момент, когда невозможно отказаться. Я сразу же начал жалеть об этом, но поздно. Хорошо ещё, что я додумался тогда Жорку от участи вампира спасти. Я сказал Альберту: „Я согласен, буду твоим, делай со мной, что хочешь. Я буду вампиром, всё равно жизнь кончена. Только Жорика отпусти, мне кажется, что у него ещё есть шанс. Ему даже память стирать не надо, он сейчас в таком состоянии, что…Пожалуйста, спаси его, избавь от алкогольной и наркотической зависимости, внуши, чтобы никогда не приходил в этот бар и мы его больше не увидим“. Он выполнил мою просьбу, за это Алику спасибо. А на другой день, проснувшись вампиром, я Жорке позвонил, узнал, что у него всё хорошо и попрощался с ним.
