— Я люблю тебя… — сказала на одном дыхании и замерла, забыла, как дышать. Виктор на секунду замер вместе со мной. А потом снова удар в стену и еще один, на третьей раз я схватила его за руку. Костяшки пальцев были разбиты в кровь. Боялась ли я, что он ударит меня? Нет, не боялась. Смотрела в его глаза и не видела в них больше той жестокости, только непонимание.
— Люблю… — подула, как ребенку на разбитую руку. Виктор выдернул свою руку и сильнее прижал меня к стене.
— Дура! — Виктор почти рычит.
— Знаю! — и больше не успеваю ничего сказать, он впивается в мои губы, и я забываю, как дышать, с этого момента он становится моим кислородом. Виктор подхватывает меня за бедра, вынуждая обхватить его ногами. Цепляюсь за его плечи и шею, чтоб удержаться. Не разрывая поцелуй, несет меня наверх.
Утром просыпаюсь от головной боли, на часах 5 утра, встаю, выпиваю таблетку, ложусь снова в кровать и осознаю, что я не один. Картинки вчерашнего проносятся перед глазами с бешеной скоростью. Твою ж мать! Марина. Немного стянув с девушки одеяло, вижу синяки на бедрах, шее, запястьях. Черт! Откидываюсь на подушки, спина неприятно саднит, если меня не подводят ощущения, то спину она мне не просто поцарапала, она ее конкретно изодрала. При одной мысли о ее коготках, в паху приятно заныло. Черт! Марина поворачивается ко мне, приподнимается, смотрит в упор, определенно замечая сожаление в моих глазах.
— Марин…
— Заткнись.
— Это ты мне? — я искренне удивлен ее напором.
— А тут ещё кто — то есть?
— Дерзишь?
— Накажешь? — ни намека на улыбку.
— Марин…
— Заткнись. Не смей об этом жалеть. Я знаю все, что ты мне сейчас скажешь, это написано на твоем лице. Скажешь о том, что не держишь, не имеешь претензий и бла-бла-бла. Не хочу это слышать. Ночью я видела в тебе совершенно другое, и да, я не жалею, ни об одном своем слове — она переводит взгляд на часы — У нас в запасе два часа и я уйду, заберу уже собранные чемоданы и уеду, все как ты и просил. И, это не потому, что я так хочу. Я это сделаю потому, что ты этого хочешь. Ты сомневаешься во всем, что касается происходящего, а я не умею давить на людей, ставить перед фактом и прочее. Реши все сам.
Высказалась и продолжает смотреть на меня своими большими наивными омутами, ожидая ответа. И что я должен ей сказать? Да я связать слова в предложения с трудом смогу, видя ее обнаженную грудь, практически перед своим носом.
— Все сказала? Замечательно. Отшлепать бы тебя за то, что устроила.
— У тебя был шанс вчера, и ты его упустил — смотрю на нее, а у самого расползается улыбка на лице. Она же на самом деле не боится.
— Ты сказала, у меня есть ещё два часа, можем наверстать упущенное — подминаю ее под себя, нависая сверху.
— Накажешь? — тянется к тумбочке, протягивает мне мой ремень.
Отбираю ремень.
— Ты сегодня, очень смелая, до глупости.
— Это плохо?
— Для тебя да.
— Покажи насколько плохо — она начинает извиваться подо мной, заставляя мое тело реагировать на нее.
— Это запрещенная провокация, ты пользуешься тем, что моя голова раскалывается с похмелья.
— У меня получается? — на ее личике появляется хитрая улыбка. Понимает, что сейчас в разговоре она ведет, но это ненадолго моя сладкая.
— Определенно — притягиваю ее к себе, заставляя прогнуться, припадаю к ее шее, опускаясь все ниже и ниже, проверяю рукой ее готовность. Она влажная. Марина извивается и стонет в моих руках.
— Хочу тебя внутри — слышу ее голос сквозь стон. Возвращаюсь к губам. И немного отстраняюсь.
— Я разве разрешал говорить? — глаза девушки распахиваются, вижу по взгляду, она поняла, какая игра началась. Беру ремень и натягиваю его двумя руками, прижимая им шею Марины к матрасу. Ее лицо спокойно, не выражает никаких эмоций, она просто закрывает глаза и расслабляется, отдает контроль. Внутри меня впервые за много лет не срабатывает механизм разрушения, у меня не возникает желания ее уничтожить. Я просто ее хочу. Как мужчина хочет женщину. Мой зверь молчит, он не желает боли, он доволен. Вхожу в нее, довожу ее, до исступления, еле сдерживаясь. Чувствую, как она содрогается в оргазме подо мной, увеличиваю нажим ремня, перекрывая ей воздух на доли секунды. Кончаю сам. Откидываю в сторону ремень, припадая к ее губам. Позволяя, наконец, себе расслабится.
— Мне понравилось — обнимает меня крепче.
— Ты сумасшедшая дура — шепчу ей в губы.
— А ты нормальный?
— Чокнутая, я мог тебе навредить.
— Заткнись!
Ложусь на бок, подтянув к себе Марину, и отвешиваю ей смачный шлепок по ее пятой точке.
— Ай… — она вскрикивает, потирая ягодицу, но при этом улыбается.
— Это за то, что уже второй раз меня затыкаешь — она целует меня в плечо.
— Я могу сказать, это и в третий раз — она опять пытается перетянуть «одеяло» в разговоре, провоцируя меня. Это непривычно, и в то же время безумно нравится.
— Я не против — улыбаюсь, прижимая ее ближе к себе — но можно ты, это скажешь позже, когда поспим — целую ее в губы и проваливаюсь в сон.
