Когда вмешалась жизнь полностью

Паркер замерла, услышав позади себя знакомый баритон. Мимо нее прошел Гас без рубашки, в джинсах, без обуви и носков, а также без лысеющих седых волос, старческого живота или чего-то отдаленно отталкивающего. И от него исходил стойкий аромат шампуня и мыла.

Твою ж мать!

Ожидаемое интимное прощание между мистером и миссис Уэстман превзошло все ожидания, когда от него повеяло арктическим холодом. Стена за спиной Паркер отказывалась поглотить ее в себя, что только усиливало неловкость.

Гас покачал на Сабрину головой. А та закатила на него глаза. Паркер уткнулась в телефон, набирая требуемую информацию и стараясь не смотреть на Гаса без рубашки, потому что… жена… женат… под запретом. Другая бы уволокла Гаса без рубашки вверх по лестнице, чтобы как следует с ним попрощаться. Сабрина же воротила нос от подобной возможности. В другой жизни, когда Паркер не была бы президентом клуба «Ненавижу изменщиков», она вызвалась бы добровольцем.

— Вот. — Паркер вернула телефон Сабрине, но из-за сильного напряжения между мистером и миссис Уэстман не могла заставить себя продолжать напирать на тему помощника Брока.

— Счастливого пути, — сказал Гас, вернувшись в дом и наклонившись, чтобы поцеловать жену в макушку.

Сабрина только кивнула. Даже не улыбнулась.

— Доброе утро, Паркер. — Гас дружелюбно улыбнулся, снова проходя мимо нее.

Крадучись втянув носом его аромат, Паркер скривила губы в нервной улыбке.

— Доброе, — прошептала она, словно признавая, что Гас нарушил негласное правило; Сабрина, конечно, так и думала.

— Рэгс на заднем дворе. Надеюсь, он больше не улизнет через сломанные ворота. Спроси Августа, поведет ли он его на прогулку. Если нет, тогда сделай это сама, прежде чем отвезешь цветы Рэй.

— Л-ладно.

Дверь за ней закрылась, оставив Паркер в замешательстве, а на круглой подъездной дорожке замедлил ход и остановился черный «Лексус».

Сабрина решила, что ей нужны два помощника.

Цветы ждали, пока Паркер доставит их женщине по имени Рэй.

Заклятые враги проявляли друг к другу больше привязанности, чем Гас и Сабрина.

Паркер нужно было спросить Гаса о прогулке с Рэгсом и, возможно, о его кредитной карте. Отчего тут быть в замешательстве?

Она сняла ненужные туфли, затем нашла путь на кухню и список дел на столе.

Выбери цветы в «Флауэраме» и доставь их Рэй вместе с куриным супом с рисом из одного из местных кафе. Адрес спроси у Августа.

Отвези в химчистку мои вещи, которые находятся в корзине с северной стороны моей гардеробной.

Забери вещи из химчистки. Развесь их на деревянные вешалки и разложи по своим местам.

Узнай, почему двор так до сих пор и не обработали. Одуванчики разрослись сверх всякой меры.

Купи и упакуй три детских и два свадебных подарка — проверь по списку.

Узнай, что Август хочет на свой день рождения: купи, упакуй и напиши мне, что именно.

— Какого… черта? — прошептала про себя Паркер.

Сабрина не нанимала ее в качестве помощницы; она наняла ее девочкой на побегушках. Парадная одежда не требуется. Никаких поездок за пределы пятнадцатимильной зоны. Никаких Apple Watch. Никаких шансов на повышение — никогда.

Тридцать долларов в час. Паркер могла бы на это согласиться. Если бы ей удалось погасить свое пылкое эго, она бы увидела, что работа на Сабрину превосходит должность администратора с минимальной заработной платой в кабинете мануального терапевта. И все же… там ей предлагали бесплатные процедуры и сканирование позвоночника.

Гас. Судя по всему, именно ему отведена важная роль в том, как Паркер справится с выполнением поставленных перед ней задач. Ей пора было начинать, а для этого нужно найти Гаса. Поднявшись по лестнице, она прислушалась.

— Гас?

Паркер вздрогнула, пораженная тем, насколько громко звучал ее голос в доме с такими высокими потолками.

— Паркер.

Она на цыпочках пошла по коридору на звук его голоса. Почему она кралась? Она не знала.

— Гас? — в ее тоне послышалось предупреждение.

Гас без рубашки подорвал ее самообладание. Случайный же взгляд на обнаженного Гаса уничтожит ее хрупкий мир.

— Паркер.

Она засмеялась, когда полностью одетый Гас появился в поле зрения, восседая на скамье в изножье огромной кровати, заваленной миллионом подушек всех мыслимых оттенков розового.

— Не произноси так мое имя. Это странно.

Он натянул один белый носок, затем другой.

— Ты тоже звала меня по имени.