— Доброй ночи, им-имненинник.
— Доброй…
Прежде чем Гас успел закончить, Паркер поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Они были теплыми, мягкими и по вкусу напоминали ее любимое пиво.
— Паркер! — Минди оторвала ее от Гаса.
Паркер рассмеялась.
— Что? Это поцелуй на день рождения.
Минди потащила ее из пивоварни. Когда Паркер оглянулась, Гас водил пальцами по губам.
— Ты, вроде бы, говорила, что его
— Что случилось? — донесся с заднего сиденья невнятный голос Гретхен. Двое других девушек, казалось, отключились.
— Ничего, — проворчала Минди и захлопнула дверцу.
— Кажется, Мама Минди посадит меня под домашний арест. — Паркер вздохнула, закрыла глаза и поддалась алкоголю в своей крови.
Алкоголь не убил Паркер, но сопутствующие ему воспоминания и смущение соперничали за роль палача.
— Чувствуешь себя лучше?
— Мама? — Утренний свет ударил Паркер в лицо. — Задерни шторы.
Она спрятала голову под подушку.
— Минди позвонила мне утром. Сказала, что, возможно, я захочу тебя проверить. Вдруг у тебя алкогольное отравление. Это того стоило?
— Нет у меня никакого алкогольного отравления. Обычное похмелье. Я выживу.
Джейни сдернула подушку с головы дочери.
— Не выживешь, если не повзрослеешь и не начнешь лучше заботиться о себе.
— Это был всего один вечер.
Нащупав на талии скомканную простыню, Паркер натянула ее на голову. Сильно от света она, конечно, не защитила.
— Разве тебе не нужно сегодня на новую работу? Как продвигаются дела? Когда соседи завели пони? Не думаю, что по договору это разрешено.
— У Стэнтонов есть коза и куры. — Паркер села и зажмурилась, когда пульсация в голове — отчетливая и сильная — поглотила все ее существо.
— Они были еще при их дедушке.
— Как скажешь. — Она встала, стараясь не морщиться. — Это не их пони, и к концу дня его увезут.
— Этот парень, мистер Густафсон, сегодня утром чистил его во дворе.
Паркер рассмеялась. Голова отозвалась гулом.
— Ай. Перестань меня смешить.
Не проявляя никакого уважения к ее личной жизни, Джейни последовала за ней в ванную.
— Я не пыталась тебя рассмешить.
— Гас. Его зовут Гас или Август Уэстман, а не Густафсон. Ты слишком часто смотришь
— Я меняла тебе подгузники, Паркер. И мы обе — женщины. Подумаешь?
Паркер не могла ждать и принялась за дело. Матерей не волновало достоинство их детей. Ответом на все вопросы было: «Я меняла тебе подгузники», и это каким-то образом давало им право на вечное вторжение в их личную жизнь.
— Тебе не следует пользоваться антиперспирантом.
— Хватит читать этикетки на моих вещах.
— Паркер, если ты не позволяешь своему телу потеть, тогда все токсины останутся внутри и… — Женщина, которая считала, что Паркер до сих пор ходит в подгузниках, нахмурилась, рассматривая отбеливающую зубную пасту своей дочери.
Паркер спустила воду в унитазе и оттолкнула маму бедром в сторону, чтобы вымыть руки.
— Токсины остаются внутри и что? Сделают меня токсичной.
— Ты регулярно какаешь?
— Мама! Серьезно?
— Я каждый вечер перед сном принимаю магний, а утром хорошо очищаюсь. Твой отец? — Она поморщилась и вздрогнула. — После него воняет так, будто он родил гниющую тушу животного, которая пролежала
— Забавно… — протиснувшись мимо нее, Паркер схватила с изножья кровати белый халат, — …в юности ты постоянно спрашивала меня, почему я провожу так много времени у своих друзей, а они редко приходили к нам домой. Так вот, я не была уверена, останутся ли у меня друзья, если ты поделишься своим графиком дефекации.
Джейни последовала за Паркер вниз по лестнице.
— Не смеши меня. Я бы никогда…
— Никогда — что? Не сказала бы женщине, которая приготовила тебе буррито в «Чипотл», что тебе нравится острый соус, но «он, конечно, жжёт, когда выходит сзади».
— Ой, Паркер, она была примерно моего возраста. Полагаю, у нее самой было несколько случаев красной дырочки.
Большая доза «Матери» мало помогала Паркер справляться с похмельем. Достав из шкафа две таблетки «Адвила», она запила их большим стаканом воды.
— Невероятно. — Выглянув в окно, засмеялась Паркер. — Он все еще чистит Ромео.
— Кто такой Ромео?
— Пони. — Паркер повернулась и поставила стакан на стойку. — Ну, как бы мне ни хотелось продолжить этот
— Пей сегодня больше воды, Паркер.
Она наклонилась и чмокнула маму в щеку, прежде чем вернуться наверх.
— Да, мам.
Август Уэстман проснулся в эмоциональном смятении. В его жизнь вкрались одиночество и обида. Он жил с собакой, принадлежавшей его жене, и женой, принадлежавшей ее работе. По крайней мере, именно таково было ощущение, независимо от того, была ли Сабрина в отъезде или же оставалась дома. Даже когда они находились вместе, они все равно были очень далеки друг от друга.