Когда вмешалась жизнь полностью

Боль от силы, с которой Паркер прикусила язык, была мучительной. Они могли позволить себе подписать договор аренды на год и съехать через три месяца. Для Калеба это были гроши. Пайпер хотела заставить Паркер извиваться или сломаться. Пока слишком рано судить о том, какой вариант верный.

— Отлично. Когда вы переезжаете?

За столом отвисли сразу четыре челюсти. Даже ее отец, единственный союзник Паркер, смотрел на нее с недоверием.

— Паркер, я… очень горжусь тобой. — Глаза Джейни снова заволокли слезы.

Насколько гордилась бы она, узнав, что Паркер вытворяла с женатым мужчиной менее суток назад?

— Спасибо, мама. Через несколько дней я собираюсь уехать в путешествие с друзьями. Пожалуйста, перевозите вещи в любое время.

— Куда ты едешь? — спросила ее мама.

— Э-м… в Нью-Йорк.

— Ох, Паркер, ты же понимаешь, насколько там опасно? Понимаешь, какими политическими волнениями охвачена сейчас наша страна? Небезопасно даже летать, не говоря уже о поездке в такой большой город.

— Ради всего святого, женщина! — Ее отец покачал головой. — Все что угодно с ней может произойти в любом месте. Нельзя быть настолько чертовски парализованной страхом. Пусть едет и поживет немного.

— Нью-Йорк — лучше всех! — Пайпер выпрямилась с нелепой улыбкой. — Мы с Калебом бывали там много раз. Тебе понравится, Паркер.

Когда близнецы встретились взглядами, улыбка Пайпер немного померкла. Раньше они были лучшими подругами и делились всем друг с другом. Паркер задавалась вопросом: вернут ли они когда-нибудь эти отношения. Шрамы прошлого никогда не исчезнут полностью.

— Ты не так долго работаешь на Сабрину, удивлен, что она дает тебе отпуск.

Паркер взглянула на отца, молча проклиная его за то, что он поднял эту тему.

— Вчера был мой последний день работы на Сабрину.

— Что случилось? — Барт нахмурил брови.

Паркер перекатывала вилкой горох по тарелке.

— Ничего. Между нами говоря, мне показалось, что у них в браке есть проблемы, как по мне, то там все слишком напряженно. Только никому не говорите. Кроме того, мне действительно нужно делать карьеру, а не просто искать временную работу.

— Ты должна была получить степень в другой сфере, — не удержала язык за зубами Пайпер.

Паркер пристально посмотрела на Калеба. Он поерзал на стуле.

— Да, я много чего «должна была», но вот она — я, с потрясающим дипломом в области коммуникаций. И все еще с невыплаченными студенческими кредитами, поэтому собираюсь найти способ использовать свою степень или умереть, пытаясь.

— Мы оплатим коммунальные услуги и страховку, пока будем жить у тебя, — пожалела Пайпер Паркер, поглаживая свой живот.

— Спасибо. И раз речь зашла о коммунальных услугах… Гас согласился перемонтировать проводку.

— О… — Барт кивнул. — Это хорошо. Что он хочет от тебя за это?

Скривив губы в сторону, Паркер невнятно промычала.

— Я… я не помню точную цену, но он предоставит мне скидку по-соседски, и я могла бы… сделать для него кое-что в обмен, чтобы максимально снизить стоимость его работы.

Секс. В обмен она займется с ним сексом. В тот момент для Паркер это не имело значения. Она хотела Гаса. Точка.

— Он приступит к замене проводки до твоего возвращения из Нью-Йорка? — спросила Пайпер.

Паркер поджала губы, чтобы не ухмыльнуться.

— Скорее всего, после.

— Наши вещи прибудут завтра. Мы останемся еще на ночь или две с мамой и папой, пока не привезут кровать и не соберут ее.

Пайпер положила руку на бедро Калеба. Он накрыл ее руку ладонью. Их любовь была отвратительно прекрасной, возможно, даже жалкой.

— Ну, мне пора домой, нужно постирать и убраться, а также собраться в дорогу. Спасибо за обед, мама.

Паркер бросила быстрый взгляд на своих будущих соседей по дому. Пайпер глядела на нее, но Паркер было любопытно, наступит ли день, когда Калеб посмотрит ей в глаза как свояк, а не как парень-изменщик. Вероятно, он задавался тем же вопросом о Паркер.

Кайф, который Паркер получила от уборки дома, подпадал под категорию легкой одержимости. Мысль о том, чтобы уехать из города с Гасом, очень взволновала ее. Но кайф прошел в тот момент, когда она начала собирать вещи для поездки в некое неизвестное место, вероятно, не в Нью-Йорк. Все пижамы в ее ящике напоминали спортивную одежду или балахоны.

Никакого шелка.

Никаких кружев.

Никакого атласа.

Ничего сексуального.

Гас женился на женщине, которая отказывалась носить хлопок. У Паркер не было ничего, кроме хлопка и полиэстера. Ее гардероб был определением антисексуальности. У нее не было времени беспокоиться об этом. Если Гас не найдет ее сексуальной в футболке и мягких, толстых носках, значит, он ей не подходит.

Уложив в чемодан случайные наряды на неделю, она почистила зубы и рухнула на кровать. Еще две ночи до Гаса.

Следующий день превратил ее в суетливый беспорядок. Дом выглядел безупречно, а ее вещи были упакованы. Выпив слишком много чашек кофе, она стояла на страже у кухонного окна, надеясь увидеть какие-нибудь признаки активности у Уэстманов. В ее голове крутился поток жалких, неуверенных мыслей «а что, если».

Что, если Сабрина все еще больна, и Гас с ней так и не поговорил?