– Нужно остановить трибунал, – объявила Аннука. – Пророк пропал.
В дверях появилась Пенроуз, и, когда Джуд встретился с ней взглядом, она лишь покачала головой.
– Они правы. И если пророк и правда пропал, Джуд поможет нам его найти.
Джуд уже вскочил на ноги.
– Категорически нет, – ответил магистрат. – Джуд Везерборн остается здесь. Другие могут искать пророка.
– Джуд знает его лучше всех, – возразила Пенроуз – Если кто и может его найти…
– Я сказал
Пенроуз выглядела возмущенной, но замолчала.
– Теперь, если дальнейших возражений нет, можем мы…
Двери снова открылись, и магистрат яростно повернулся к ним.
– Мы не потерпим нового вмешательства!
– Надеюсь, я не опоздал.
Джуд замер. Как и все вокруг.
В проходе спиной к яркому свету стоял Антон. Джуд мог лишь ошеломленно смотреть, как новогардиец идет по главному проходу зала трибунала так беззаботно, словно опоздал на завтрак.
Пенроуз очнулась первой, бросаясь к нему.
– Где ты был?
– На пути сюда, – мягко сказал Антон. – Я подумал, может, трибунал захочет меня выслушать.
Пенроуз молча переводила взгляд с Антона на Джуда. Антон же на Джуда даже не глянул. Его взгляд был прикован к магистрату и скрытым за вуалью членам трибунала позади него.
В голове Джуда внезапно вспыхнуло воспоминание о прошлой ночи. Это было лишь воспоминание – холодная ярость на лице Антона и слово, брошенное Джудом ему в лицо, –
– Я… мы не вызывали вас выступать, имеется процедура для… – начал было магистрат.
Антон широко улыбнулся, но его злость пылала.
– Я сам себя вызываю.
Что Антон делал? Джуд лихорадочно раздумывал, тяжело дыша. Он не мог понять, что скрывается за его яростью.
– У вас нет власти над этим трибуналом. Мы решаем, нарушил ли Джуд Везерборн клятву стражи паладинов. Это с вами не связано.
– Зачем стража паладинов дает клятву? – спросил Антон.
– Зачем? – фыркнул магистрат. – Они должны отринуть мирские желания и полностью посвятить себя…
– Пророку, – закончил за него Антон. – Мне. Так что, полагаю, мое мнение имеет значение, а вы?
Магистрат уставился на него, почти трясясь от возмущения.
Антон, видимо, принял это за приглашение выступить.
– Хранителю Слова полагается защищать пророка, и с момента нашей первой встречи именно этим Джуд и занимался. Он нашел меня. Спас меня.
Наконец, Антон взглянул на Джуда на другой стороне зала, и тот почувствовал, как к лицу прилила кровь. Они в упор смотрели друг на друга.
– Он единственный, кто так поступал.
Джуд тяжело сглотнул, желая отвернуться, но не в силах это сделать. Он провел девятнадцать лет, оттачивая коа и изучая историю Семи пророков. Готовясь найти и защищать последнего пророка. Но ничто не подготовило его к Антону.
Злость, благодарность и сдавленная надежда заставили его сердце забиться быстрее. Он словно вернулся в «Тайный источник», и наблюдал за игрой «Клад и Река», ожидая, когда Антон перевернет последнюю карту.
– Если хотите наказать Джуда за то, что нашел меня, давайте, – сказал Антон, наконец отрывая взгляд от Джуда и поворачиваясь к магистрату. – Но просто потому, что он не сделал этого так, как вы хотели, не значит, что это неправильно.
– Это не вам решать, – заявил магистрат.
– Как раз мне решать, – глаза Антона потемнели. – Это мне жить с последствиями. Я пророк, и вы хотите забрать у меня моего Хранителя в тот момент, когда он нужен мне больше всего. Я видел кое-что прошлой ночью. Не видение – думаю, это скорее происходит прямо сейчас. Иерофан что-то ищет. То, что поможет наступить веку тьмы.
Пенроуз резко взглянула на него.
– Ты видел Иерофана?
– Даже если это правда, – раздраженно сказал магистрат, – вы не доказали, что вы пророк.
– Ладно, – ответил Антон. – Тогда я это сделаю. Прямо сейчас.
Магистрат казался пораженным. Пенроуз – еще больше.
– Мы отправимся в круг камней, – сказал Антон. – Если я докажу, что я пророк, Джуд останется Хранителем Слова. Если нет, то мы оба уйдем.
Джуд слышал, как сердце бьется в ушах. Он внезапно вспомнил один момент их вчерашнего спора. Антон попросил Джуда уйти из Керамейкоса вместе с ним. Джуд не ответил. И не нужно было. И, несмотря на это, Антон остался.
Один из скрытых под плащом членов трибунала поднял руку и поманил магистрата.
– Прошу прощения, – сказал тот остальным собравшимся и вернулся к остальным членам трибунала для совещания.
Взгляд Джуда снова скользнул к Антону. Живот скрутило. Лучи утреннего солнца лились через высокие окна и создавали ореол вокруг волос Антона. Он стоял в центре семиконечной звезды совершенно спокойный. Джуд отчаянно жалел, что его вчерашняя пьяная версия назвала Антона трусом. Ярость, благодарность и стыд боролись в его груди, пока он шел к пророку. Он не знал, что сказать.
