Эмми поняла, что встреча почти закончена. Ей хотелось задержаться еще, но риск был слишком велик. Быстро устремившись к парадной лестнице, она спустилась на первый этаж и спряталась под ступеньками, чтобы увидеть Дмитрия Григорьевича Болдырева перед расставанием. Наверняка долгим расставанием.
«Только не отказывайтесь от нас, не забывайте нас», – мысленно произнесла она и торопливо прочитала короткую молитву.
Раздались шаги графа, и они были настолько тяжелыми, что оставшиеся сомнения рассыпались в пыль. Тетя Маргарет отказала окончательно и бесповоротно, она не собирается рассказывать кому-либо, где находится Габи, и ни за что не позволит Эмми общаться с давним другом Шарлотты Эддингтон.
– Но почему?.. – слетел с губ тихий вопрос.
И ответ мог быть только один.
Эмми выглянула из-под лестницы, посмотрела на уходящего графа и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Тетя Маргарет ненавидела и Шарлотту Эддингтон, и маленькую Габриэллу. И совершая этот поступок, она тем самым мстила им обеим. Мстила и получала от этого огромное удовольствие.
«Габи, где ты?..»
Дмитрий Григорьевич Болдырев отказался от экипажа и, широко шагая, направился к своему дому. Дорога предстояла долгая, но хотя бы полпути нужно преодолеть пешком, чтобы все взвесить и успокоиться. В душе графа бушевала буря, и мерный стук колес лишь добавил бы раздражения. Нет, надо идти, идти и идти… И думать, думать, думать… Необходимо сделать все, чтобы найти девочку!
Ему хотелось отшвырнуть трость в сторону, но потом он бы жалел об этом, потому что любил ее за постоянное напоминание о Петербурге.
– Дрянная женщина, – выругался Болдырев на Маргарет Эддингтон и ускорился.
На перекрестке под ребрами появилась ноющая и тянущая боль. Но разве сейчас до нее? Дмитрий Григорьевич перешел дорогу и поморщился. Да, он наймет сыщиков, и те перевернут Лондон и его окрестности. А если потребуется, то и всю Англию!
«Шарлотта, я дал тебе слово, и я его сдержу! Однажды Габриэлла Пилчер войдет в дом Эддингтонов хозяйкой и обретет свое настоящее имя. Она – Эддингтон! Эмилия… маленькая девочка… Эта гадкая женщина не позволила мне даже увидеться с ней… Шарлотта, как же ты была права во всем…»
Боль в груди усилилась, стали неметь кончики пальцев, и ближе к рынку граф все же взял экипаж. Слова Маргарет Эддингтон стрелами кололи душу, и дорога к дому показалась бесконечной.
Дмитрий Григорьевич шагнул на идеально ровную ступеньку, резко распахнул дверь и быстро прошел мимо дворецкого. Поднялся на второй этаж и почувствовал настойчивое головокружение.
Странно… не хватало воздуха… и пересохли губы…
Нервно расстегнув серебристые пуговицы фрака, сделав глубокий вдох, Дмитрий Григорьевич прижал ладонь к левой стороне груди, издал короткий стон и качнулся, с трудом удерживая равновесие. Но боль вспыхнула, в глазах потемнело, и граф рухнул на пол…
Спокойствие и равнодушие давались нелегко. Не так-то просто прятать настоящие чувства, когда разговариваешь с человеком, который тебя терпеть не может.
– А с чего ты взял, что я не отношусь к тебе точно так же?.. – прошептала Женя и пошла быстрее.
Она любила легкую прохладу приближающегося вечера – еле уловимую, мягкую, звенящую и чистую. Будто именно в это время аромат магнолий собирался в облака и концентрировался, а море приобретало голос и звало, звало, звало… Пустующих столиков рядом с ресторанчиками становилось меньше, беззаботного веселья у окружающих – больше. И это веселье заражало, тянуло вперед, заставляло идти бодрее и даже улыбаться.
Улыбаться… После похорон Женя думала, что уже никогда не получится ничему радоваться. Но полтора месяца назад тетя Катя отправила в ее сторону строгий взгляд и сказала: «А ты представь, что отец на тебя с неба смотрит и думает, что несчастна ты из-за него. Давай прекращай страдать, жить надо. Жить и помнить». И стало полегче.
Когда Женя была маленькой, она мечтала об отце. Настоящем, а не просто указанном в свидетельстве о рождении. Это же так здорово – идти с ним по улице вместе, держась за руки, болтать, смотреть мультики, читать книжки на ночь… Главное слово – вместе. Но Женя своего родного отца не знала, почти сразу после ее рождения он уехал на заработки во Владивосток, да там и пропал. Мама говорила, что ему трудно было усидеть на месте, да и постоянно сменяющиеся интересы и мечты не давали покоя. «Просто он мечтал не о нас», – однажды сделала вывод Женя, и все разговоры на эту тему были закончены раз и навсегда.
А когда мама сообщила, что выходит замуж и познакомила с Евгением Петровичем, Жене сразу понравилось, что имена у них одинаковые. Это как будто они уже банда – у них своя связующая нить, и так решено давным-давно где-то наверху. А потом оказалось, что есть Никита, и он будет старшим братом. Женька тогда сияла и пела, а потом сообщила однокласснице: «Я прям чувствую, как мне счастье привалило».
