Они переехали в большую роскошную квартиру, и первый день Женя гуляла по комнатам, как по музею. Все не верилось, что теперь они будут жить здесь. Она видела, как сияют мамины глаза, и сама сияла от этого. А к Евгению Петровичу Женька прикипела накрепко, потому что он был заботливым и сразу исполнил все давние мечты. Они гуляли вместе, держась за руки, болтали, смотрели мультики, читали книжки на ночь… Главное слово – вместе. И так легко и приятно было считать Евгения Петровича отцом. Никаких усилий не пришлось прикладывать, чтобы начать называть его папой. А кто же он еще?
При первом знакомстве Никита произвел на Женю неизгладимое впечатление. Она еле сдержала порыв – подойти и потрогать его. Симпатичный, сероглазый, да еще и обладатель идеального прямого носа. «Теперь ты принадлежишь мне, – подумала Женька с детской непосредственностью. – Потому что ты мой старший брат».
Однако Никита явно не разделял восторгов, его взгляд припечатывал к стенке, слова резали льдом, а дверь комнаты хлопала слишком сильно перед носом новоиспеченной сводной сестры. Но Женя не сдавалась и пробовала все новые и новые способы сближения, а потом поняла, что в ней категорически не нуждаются и исправить это невозможно.
И только однажды Никита повел себя, как старший брат. Когда погибла мама и Женька летела в бездну пылающего горя, он прижал ее к себе очень крепко и сказал:
– Не плачь, она в раю. Там же, где и моя мама.
Он говорил что-то еще, но Женя какие-то слова не услышала, а какие-то не запомнила. Страдание разрывало сердце на части, душа превратилась в комок пылающей боли, а Никита держал, не отпускал…
Женя более-менее пришла в себя месяца через три. Отец оформил опеку, стал чаще работать дома, все заботы по хозяйству взял на себя. И это было так важно знать, что ты не одна на этом свете, что у тебя есть близкий человек…
А Никита все реже и реже бывал дома, он отдалялся не только от нее, но и от отца. Отец пытался подступиться и так и этак, но все напрасно, в ответ – короткие фразы, пожатие плечами и «нет» или «потом» почти на все предложения куда-либо сходить вместе…
И Женька никак не могла простить этого сводному брату, очень хотелось отомстить, и способ довольно быстро был найден. Она видела, как вспыхивает взгляд Никиты, когда она усаживается рядом с отцом или заводит с ним непринужденный разговор. И она садилась поближе и смеялась погромче. «Вот тебе, получи!»
После того как Никита съехал, тишина в квартире первое время казалась звенящей, а потом, наоборот, стало спокойнее. Женька определилась с профессией, еще больше погрузилась в учебу и иногда мечтала, что когда-нибудь, через тысячу лет, откроет книжный магазин. Сначала она хотела продавать только истории, которые заканчиваются хорошо, а потом, с возрастом, пришла к выводу, что книги – это жизнь, а в жизни бывает всякое…
«И зачем ты приехал? Тебе все равно никто не нужен, ты не умеешь любить по-настоящему».
Женя спустилась к морю и пошла вдоль берега. Деревянная дорожка, спасающая от неровностей крупной гальки, как раз должна была привести куда нужно. Сейчас свободных лежаков было больше, чем в первой половине дня. Выстроенные в ровные линии, они манили и будто предлагали прилечь – стели полотенце, друг, тебя ждут ласковые солнечные лучи и южный воздух, восстанавливающий силы. А вот на батутах и разноцветных детских горках радостные крики не стихали.
«Это хорошо, что мы переехали, было бы очень тяжело в родных стенах…»
Дорожка свернула направо, а потом вновь устремилась прямо. Женя посмотрела под ноги, затем подняла голову и на двух белых шезлонгах увидела гостей отеля тети Кати. Мужчина пил из пластиковой бутылки воду, а девушка…
«Дарья Крошина… – пронеслось в голове, и Женя притормозила. – Это же Дарья Крошина!»
Она узнала ее только сейчас, потому что при первой встрече Дарья выглядела несколько иначе и не была похожа на себя. Да и в голову не могло прийти, что такой человек возьмет да и перешагнет порог дома.
«И почему я не среагировала на имя и фамилию? – Женя торопливо достала из сумки мобильный и в строке поиска ввела «Дарья Крошина». Фотографий немного, но и этих вполне достаточно, чтобы сделать единственный вывод: – Я не ошиблась, это точно она…»
Женя сдержала улыбку, сделала решительный глубокий вдох, а затем шумный выдох и направилась к шезлонгам.
– Извините, не помешаю? – спросила она, приблизившись.
– Конечно, нет, – закрывая бутылку яркой желтой крышкой, бодро ответил мужчина. Глеб. – Присоединяйся, места достаточно. – И он гостеприимно указал на соседний шезлонг.
– Спасибо за приглашение, но я не смогу, меня ждут. Я только хотела спросить… – Женя встретилась взглядом с Дашей. – Вы же Дарья Крошина… То есть… Вы писатель?
– Да, – произнесла Даша, поднялась и одним движением расправила складки полупрозрачного голубого парео, завязанного небрежным узлом на бедре. Сделав шаг к Жене, она тепло улыбнулась.
– Я читала две ваши книги. Вот честно, они очень интересные. Я так рада, что вы будете жить именно у нас.
