– На это у нас есть приблизительно лет семь. А потом… – Маргарет Эддингтон выдержала многозначительную паузу, – Эмилию ждет выгодное замужество. Выгодное для нас. – Последнее предложение она выделила, подняв указательный палец вверх.
– Мамочка, я стараюсь делать так, как ты говоришь. – Хью резко встал и добавил: – Я уже тысячу раз убедился в том, что ты самая умная на свете. Я все понял, не волнуйся.
Эмми получила удар по лицу лишь за то, что не позволила Хью плохо говорить про своего отца. Она проплакала до утра и с трудом вышла к завтраку. Еще оставалась надежда на то, что тетя Маргарет заступится за нее, и именно поэтому Эмми решилась подслушать разговор в кабинете. Но… Хью ругали не за совершенную жестокость, а за неаккуратность исполнения и риск выглядеть дурно в глазах других. В дверную щелку было хорошо видно многое, да и почти все слова долетали до ушей.
К середине лета жизнь стала еще сложнее. Тетя Маргарет уволила гувернантку, и в доме не осталось ни одного человека, который относился бы к Эмми с пониманием. Слугам бабушки уже давно указали на дверь. Дмитрий Григорьевич Болдырев так и не появился.
«Бабушка предупреждала нас с Габи, что будет плохо и тяжело… и что придется терпеть… – думала Эмми. – Так отчего же я постоянно надеюсь на иное? Надо терпеть, терпеть, терпеть…»
Она часто гадала, где сейчас Габи и что делает. Возможно, тетя Маргарет отдала ее в какую-то другую семью, и лет через пять можно обойти все лавки и магазинчики Лондона и… кто знает… вдруг повезет… встретиться.
И пожалуй, это было самое радужное предположение, потому что Габи могли попросту выставить на улицу.
Эмми не любила представлять эту картину. Она гнала подобные мысли прочь, стараясь сделать жизнь Габи лучше хотя бы в воображении. На улицах дети продавали газеты, чистили обувь, разгружали товар и были попрошайками… Как же не хотелось верить в плохое…
После долгих и частых раздумий, душевных метаний и слез Эмми обычно находила утешение в том, что Габи знает правду и обязательно объявится сама, когда ей исполнится восемнадцать лет.
«Но если у меня появится возможность ее найти, я непременно это сделаю».
Весну Эмми ждала с особым нетерпением. Во-первых, в марте ей исполнялось двенадцать, а каждый год приближал момент свободы и счастья. Во-вторых, у них с Габи день рождения в один день, и это та невидимая ниточка, которая их тоже соединяет.
«Однажды все будет иначе, мы устроим один праздник на двоих и непременно подарим друг другу подарки. Самые лучшие подарки!»
Эмми не надеялась на торжество в свою честь, да она в нем и не нуждалась, но, к ее удивлению, тетя Маргарет организовала помпезный вечер и позвала гостей. И этот прием был даже роскошнее тех, что когда-то устраивала бабушка.
– …спасибо за добрые слова… конечно, Эмми мне как дочь… бедная девочка осталась без родителей и бабушки, и я окружила ее любовью и заботой… – Тетя Маргарет сияла и успевала отвечать всем, держа при этом Эмми крепко за руку. – …я мечтала о дочери… Господь защитил это дитя от новых бед, спрятав под моим ласковым крылом… как я рада, что вы приехали…
Эмми слушала тетю Маргарет и не верила ушам. То есть лицемерие и ложь в доме Эддингтонов – это теперь не новость, но… Все слова были уж слишком приторными и лживыми, будто сам дьявол-сказочник неутомимо писал новую историю зла, старательно подсказывая тете Маргарет лучшие фразы.
– Как же быстро растет Эмми! И какой красавицей она скоро станет! – эмоционально произнесла миссис Фултон и ущипнула Эмми за щеку. – Моему мальчику уже пятнадцать, кто знает… кто знает… – И она заговорщицки подмигнула Маргарет Эддингтон. – Я совсем не прочь породниться. – Миссис Фултон промокнула полное раскрасневшееся лицо белым кружевным платком и затем обмахнулась веером, отчего тяжелый жасминовый аромат ее духов стал еще сильнее. – Ах, как же быстро летит время!
– О, да, мы и не заметим, как наши дети вырастут, – медово произнесла Маргарет Эддингтон и улыбнулась. Но по холодному блеску голубых глаз Эмми поняла, что такое родство тетя не одобряет и сочетаться узами брака с жадным до еды и капризным Джастином ей не придется. – Мы с Эмми с утра до вечера вместе, я стараюсь использовать каждую свободную минуту для ее воспитания и образования. Какое это счастье – видеть своих детей достойными членами нашего общества. Мой сын даже ревнует меня, представляете? – понизив голос сказала тетя Маргарет и поправила локон Эмми. – Но моей любви хватит на всех детей нашей семьи. Я уже совершенно не думаю о себе, главное, чтобы они были счастливы.
