– Что?
Глеб помедлил, неотрывно глядя на экран мобильного, а затем молниеносно написал:
Никита стоял около окна и смотрел на тетю Катю и Женю. Они неторопливо накрывали на стол: расставляли тарелки, чашки и обменивались фразами, которые было приятно слушать. Семейная суета, давно позабытая им.
– Без ложной скромности могу сказать, что медовик удался, – сказала тетя Катя, вынимая из ящика буфета чайные ложки. – Люблю эти ложки и специально берегу для гостей.
– Наверное, нам нужно купить небольшие вазочки, в такие моменты хорошо бы ставить на стол цветы. Но только, чтобы они выглядели аккуратно и мило, не большущие букеты. – Женя отправила кремовые салфетки в салфетницы. – Да, куплю в ближайшее время, они могут пригодиться в любой момент.
– Правильно. И не обязательно ждать гостей, чтобы устраивать красивые ужины. Будем баловать и себя, – поддержала тетя Катя.
– Так приятно, что Дарья Крошина поселилась у нас. Это знак… – Женя на мгновение замерла и коротко улыбнулась, будто хотела добавить: «Не обращайте внимания, это я о своем». – Интересно, над какой книгой она работает сейчас? Когда новый роман выйдет, я обязательно его куплю и прочитаю. И отзыв напишу.
Днем Никита позвонил Пашке Кочеткову и тот его несколько успокоил: «Да, Женька не подарок, но, уверен, договориться с ней можно. Помыкается сейчас, цены на дизайн узнает и еще сама к тебе прибежит. Ты же расценки знаешь. Ей не двушку обставлять, а книжный магазин!»
В какой-то момент Никита представил, что показывает Жене письмо отца. Теперь, когда ему известна ее мечта, все гораздо проще… Может, и ей некуда будет деться и свои «не хочу» она уберет куда подальше, когда узнает, о чем отец попросил Никиту. О помощи. И не ей отменять это. Но потом он остановил себя. Нет, невозможно поделиться последним письмом с Женькой…
Она чувствовала на себе короткие ледяные взгляды Никиты, но продолжала расставлять тарелки, не поворачивая головы к окну. «Нужно нарезать лимон. Вроде ничего больше не забыли…» Женя сделала шаг назад, внимательно оглядела стол и улыбнулась, довольная получившейся красотой. Основную роль играла скатерть – белая с маленькими цветочками персикового цвета, и как хорошо, что тетя Катя выбрала именно ее.
– Я нарежу лимон, и все у нас будет готово, – произнесла Женя, устремляясь в кухню.
Сейчас, когда Никита был рядом, она вновь вспомнила утренний разговор, и в душе задребезжало настойчивое волнение. «Почему… почему он предложил помощь?» А впрочем, она не смогла бы согласиться ни при каких обстоятельствах. На что будет похоже их сотрудничество? Вряд ли Никита посчитает ее идеи достойными внимания, а некоторые из них для нее очень важны, потому что обсуждались еще с папой. «В лучшем случае мы поругаемся часа через два, в худшем – через пять минут».
Сергей обещал прислать контакты хорошего дизайнера, и это придавало определенную уверенность. Выходя из кухни, Женя даже одарила Никиту взглядом независимой победительницы, способной самостоятельно справиться с любыми проблемами.
Приятно что Сергей познакомил ее с братом. Это тоже волнует, потому что отношения развиваются довольно быстро, не всегда же на втором свидании случается общение с родственниками. Ей совсем не хочется торопиться, но на душе тепло, когда думаешь о том, что есть человек, вспоминающий о тебе часто и желающий встречаться каждый день. А Сергей, похоже, именно такой, и это очень приятно и притягивает. А завтра он устроит для нее сюрприз. Интересно, какой?
Семнадцатилетние приближалось, и Эмми приходилось все чаще бороться с приступами острого волнения. Уже скоро она навсегда покинет Четтон-Уитон и вернется домой. Хорошо это или плохо? Но в том-то и дело, что ответа на этот вопрос не существовало. Трудно выбрать, какое из зол худшее, если ты находишься в сиротском положении и желающих обогреть тебя попросту нет.
Однако ко дню рождения Эмми смогла найти успокоение в тех положительных моментах, которые обещали перемены. Во-первых, до восемнадцатилетия остался год, а это не так уж и много. Вполне можно вытерпеть нападки Хью, липкое лицемерие и хлесткую ненависть тети Маргарет. А потом непременно объявится Дмитрий Григорьевич Болдырев, и жизнь станет лучше. Во-вторых, нужно обязательно возвращаться, потому что иначе ее не найдет Габи. «А она жива и здорова, я чувствую это. Всем сердцем чувствую…» В-третьих, в южной части Лондона, где-то на самом краю, находится кожевенная мастерская отца Алекса. И кто знает… возможно, однажды получится пройти мимо нее… Случайно.
