— Нет, знакомство с Бронски как-то меня не вдохновляет, но вот помочь лично тебе, например, добыть какие-нибудь неопровержимые доказательства, чтобы посадить Хаггера, можно попробовать.
— И каким же это образом? — Уилсон сполоснул руки и, вытирая их кухонным полотенцем, заинтересованно поднял на меня глаза. — Будешь лично присутствовать при всех его пакостях, ведя прямую трансляцию?
— Почему бы и нет? — тоже сунув руки под воду, я мило улыбнулась.
Парень бросил мне полотенце и направился в комнату к младшему: — Тани, поможешь стол развернуть? У нас все готово.
Втроем мы быстро накрыли небольшой стол, перенесенный от стены к дивану, и сели ужинать.
— Так, детки, я ушел, а вы далеко не хо́дите, в неприятности не попадаете, и в десять — дома. Я проверю. Тани, остаешься за старшего. Все ясно?
В ответ прозвучало почти одновременно: — Да, папочка!
Глядя друг на друга, мы с мальчишкой прыснули со смеху.
— Ну, я вижу, у вас полный консенсус во мнениях, — Джесс закинул на плечо кожан и ушел, а я тут же обратилась к Тано с просьбой:
— Слушай, ты можешь помочь добраться до Голубого Кита? Далеко отсюда Маленький Токио? — Я тоже натянула куртку и подцепила рюкзак.
— Нет, на велике доехать — нечего делать. Ты все-таки хочешь туда пойти? Ты же слышала, что сказал, Джесс? Чтобы не попадали в неприятности, а я кишками чувствую, что ты именно это собираешься сделать! — Тано преградил мне выход.
— Что ты придумываешь? Вовсе не собираюсь, мне просто нужна информация, а еще у меня мало времени. Я пока хочу увидеть, что это за заведение, без всяких там неприятностей, понял?
— Тебя все равно не пустят внутрь, — Мальчишка упрямо отказывался меня выпускать. — Ты выглядишь слишком дешево для такого места.
— Давай, ты меня довезешь, а дальше я как-нибудь сама. Если мне понадобится подсказка, я обращусь. Лады?
— Ты уверена, что все будет в порядке?
— Угу, — задумчиво промычав себе под нос, я установила энергетический маячок, чтобы найти сюда дорогу, и засунула ноги в кроссовки. В голове уже созрел план, чем можно заняться в ближайший вечер.
Тани не довез меня до клуба метров пятьдесят. Я продиктовала ему свой номер, поленившись лезть в рюкзак за мобильником, и пообещала, что со мной все будет хорошо, на что парень только скептически хмыкнул. Однако спорить не стал. Взяв с меня слово, что я обязательно вернусь, козырнул на прощание и укатил.
Для основного аншлага выходного вечера было еще рановато. Снаружи у входа в Голубого Кита скучали два мордастых охранника, еще двое таких же стояло за стеклянными дверьми. Я произнесла заклинание мимикрии и выстроила внутрь короткий портал.
Внутри заведения царил полумрак с проступавшим сквозь него теплым элегантным интерьером. На небольшом пятачке подиума, который едва ли можно было назвать полноценной сценой, терзали инструменты пятеро музыкантов. И только один из этих парней был со светлой кожей. Столики посетителей располагались впритык к исполнителям. Как при таком близком расстоянии музыкантов от зрителей, приходящих сюда еще и пообщаться, можно было друг друга услышать? Наверное, никак — только жевать и наслаждаться виртуозностью и импровизацией музыки, увлекающей ритмами в бесконечный поток драйва.
То, что мужчины сейчас наигрывали, не показалось мне знакомым. В углу стоял рояль с сиротливо пустовавшим местом. Я прислушалась к разговору.
— Чёртов Ригби час назад вывихнул плечо! Да лучше б он башку проломил! Доигрался, засранец…
— Что ты несешь?! Причем тут его башка! Он, конечно, засранец, кто спорит, но желать такое… Давайте думать, как будем выходить из положения.
— Что тут думать? Репертуар надо менять! Только когда успеть-то? Скоро народ начнет собираться.
— Он почти через раз в номерах! Как мы будем что-то менять?
— Молча, Хукер. Дай программку, посмотрю, что у нас там, — темнокожий в очках отложил саксофон и взял помятый листок в руки. Повертев его в пальцах, он с раздражением бросил его на крышку рояля. — Да уж, как минимум пять номеров.
Я неслышно подкралась и заглянула в листок: что-то я знала, что-то нет. Быстро погрузившись в архивку, выудила оттуда нужную сейчас информацию. Хвала Сущему, в интернете все нашлось. Пришлось некоторое время потратить на то, чтобы прочувствовать и запомнить, как эти произведения играют мастера-пианисты. А уж, каким образом импровизировать, я додумывать не стала — решать проблемы надо по мере их поступления.
Когда по ощущениям я, наконец, была готова сесть за инструмент, я спряталась за тяжелую бежевую портьеру, из-за которой выступающие выходили на подиум, стала видимой и вышла к музыкантам.
— Добрый вечер! — мужчины разом развернулись ко мне и уставились, как на приведение.
— Я, кажется, вас напугала? Извините! — я нахально села за рояль, будто так и надо, и пробежалась по клавишам.
— Ого! У нас, кажется, хорошенькая замена нашлась? — контрабасист, грузный негр в элегантной тройке с галстуком-бабочкой, аккуратно прислонив инструмент к стене, подошел и, облокотившись на крышку рояля, стал меня бесцеремонно разглядывать. Подтянулись остальные.
