К моему глубокому сожалению, пицца, едва попав ко мне в рот, закончилась непростительно быстро! Но в желудке все-таки образовалась приятная тяжесть, заткнувшая разрастающимся чувством сытости и умиротворения урчащую брешь. Жаль, конечно, что плюшка была одинокой, однозначно, ей бы не помешала в компанию еще одна такая же, но что поделать — ее могло бы не быть вовсе! Благодарю, щедрые джентльмены, вы оказались очень гостеприимными хозяевами, сами того не подозревая. Не так уж часто выпадает землянам поделиться куском пиццы с голодной э… попаданкой из параллельного Мира!
Расправившись с халявной вкусностью, открываю тут же стоящую поллитровку с прохладной питьевой водой. Ну, вот, наконец, ощущаю в полной мере, что жизнь удалась и как всегда прекрасна и удивительна!
За перегородкой послышались шаги. Один из фейсеров, следивший за мониторами, поднялся со своего места и лениво направился к закутку. Увлеченная процессом дожевывая печеньки, стянутой из пачки, лежавшей около опустошенной мной коробки, я едва успеваю взлететь, чтобы не столкнуться нос к носу с подходящим к столу человеком, и, зависая под высоким потолком, внезапно давлюсь сухими крошками. С трудом сдерживая накатывающий кашель, кое-как удается проглотить царапающий горло комок. Но вовремя смахнуть хлынувшие градом слезы я не успеваю, и дождик в стиле «а-ля приболевший писающий мальчик» бодро щелкают по макушке стоящего подо мной мужчины. Задрав голову и удивленно стряхивая упавшую в этот момент на лицо смачную каплю, он потерянно бормочет: — Дебильные барабашки, в конец оборзели! Нахрена было плеваться?
Вот, он сейчас серьезно?! Барабашки — это кто?!
Охранник медленно переводит взгляд на пустую коробку из-под пиццы и вкрадчивым, не обещающим ничего хорошего голосом, вопрошает:
— МинУ, тебя не учили, что жадность — один пороков, относящихся к смертным грехам?
— А? Ты чё, хён? У меня вроде не было повода жадничать. Я свое честно заслужил. И ни перед кем не собираюсь отчитываться, — мой клиент с пакетом оторвался от телефона и как-то уж слишком гаденько ухмыльнулся.
— И как оно — взять чужое? Совесть не мучает, что другим не досталось?
— С чего это чужое? Моё! И не надо так откровенно мне завидовать! Пусть другие тоже напрягают свою задницу, как я!
— Да я не завидую. Даже не знаю, что на это сказать! Ты реально задницу напрягал? Не ошибся отверстием случайно? Может, у тебя и зубы там имеются?
Наблюдать сверху за ходом странного разговора крайне занятно.
— Ханыль, я, конечно, уважаю твой возраст и опыт, но ты, похоже, еще тот придурок! Я тебе уже говорил, что если ты ко мне будешь цепляться…
— Я цепляюсь?! Ты будешь жрать в три горла за чужой счет, а я, значит, молчать должен? И кто из нас придурок — это еще надо разобраться! Унитаз в помощь, если тебе теперь приспичит меняться сменами!
— Можно подумать, цаца обидчивая, ты за бесплатно меня подменяешь и жрешь в одного только за свой счет!
Я не выдерживаю и начинаю тихонько смеяться. Интересно, а почему этот Ханыль так взъелся на коллегу? Почему не подозревает в случившемся, например, как их… барабашек? Было бы логично предположить, раз они могут плеваться, значит и пиццу сожрать способны. Или нет?
Стоящий подо мной охранник со злым выражением лица шагает за простенок.
— Ты еще и ржешь?! Думаешь, я шучу? Не проси меня больше страховать тебя, пока ты свои делишки обтяпываешь! И не смей больше жрать чужую еду! Хотя бы разрешения спрашивай!
— Ты чё несешь? Кто жрал? Я? — на физиономии мужика, сидящего на диване, нарисовалось возмущенное удивление.
— А кто? Барабашки долбанные? Скажешь, не ты сожрал всю пиццу? Кроме тебя здесь никого не было! Сон Хи сидел рядом со мной около мониторов. Ты даже признаться по-честному не способен.
— Ну, да, конечно! Сами сожрали, а меня, значит, решили на деньги развести? Что, жаба задушила еще одну заказать? Думаете, получится за мой счет? — у МинУ тоже злобно забегали глазки.
— Слушай, никогда не думал, что ты так нагло будешь отрицать очевидное. Уже час, как сюда никто не входил. Последним был ты. И ты прекрасно видел, что ни один из нас от мониторов не отходил!
— Да откуда мне знать, что вы не сожрали чёртову пиццу до моего прихода! Где доказательство, что она там была, когда я пришел?
— Мне скандалы не уперлись, чтобы просто так от нечего делать воздух сотрясать! Я лично открывал коробку и на куски разрезал, чтобы всем досталось. После этого появляешься ты, и все — пиццы тю-тю! По-твоему, она сама по себе исчезла, так что ли? Объясни тогда, что ты имел в виду под «напрягаю задницу»?
— Уж точно не пиццей срать! Думал, завидуете, что мне одному из отдела дали премию…
— Что? Тебе дали премию?! Интересно, за какие такие заслуги? Опять за нашей спиной начальству в уши дуешь про свои переработки? — в разговор включился до сих пор молчавший Сон Хи. — Я что-то не припомню, чтобы ты работал сверх меры и упирался на дежурствах! У тебя в этом месяце меньше всех смен! И за что, спрашивается, тебе премия? Чем ты лучше других-то?
