Но это была не «скорая», а серо-голубая «Волга» председателя колхоза. На собрании он сказал, что они первые в районе получили «Волгу» новой модели, потому что в соцсоревновании вышли на первое место. Все в ауле очень гордились и первым местом, и первой «Волгой». Каково же было разочарование, когда они узнали, что в ауле Парса тоже есть такая «Волга», только цвета весенней травы, и что колхоз подарил ее своему спортсмену — чемпиону Абиду за то, что тот не посрамил чести своего аула даже на всемирном соревновании по баскетболу.
Эту новость принесла в аул Патасултан. И струнчанам она показалась очень обидной, тем более что они гораздо больше ценили труд, чем спорт, и даже вообще не понимали, за что можно воздавать такие почести мальчишке, который, как говорится, не жнет, не сеет, а только, видите ли, играет в мяч, словно малый ребенок.
Мугминат посторонилась, пропуская серо-голубую «Волгу», и, зацепившись за куст, порвала платье. «Вай! — в сердцах воскликнула девушка. — Опять я пошла по этой дороге».
…Все началось именно здесь, вблизи от этой дороги, два лета назад. Это была горячая пора — пора сбора абрикосов. Все знают, что фрукт этот быстро портится, и потому в работу включается весь аул — от мала до велика. И конечно же школьники.
И вот в это горячее время мать Мугминат привезла ей из города новые босоножки, красные, плетеные, почти такие же, какие носила Узлипат, но только на низком каблуке.
И конечно, Мугминат не терпелось похвастаться своими босоножками перед подругами. Но, как назло, пойти было некуда — ведь с утра до ночи все пропадали в колхозном саду, собирая абрикосы. Правда, Мугминат все-таки пробежалась разок по аулу, но, увы, никого не встретила. И тогда она решила надеть босоножки в колхозный сад: где же еще встретить людей, как не на сборе абрикосов!
— По какому это случаю моя внучка встала сегодня ни свет ни заря? — спросила Умужат.
— А мы, бабушка, договорились с девочками, — отвечала Мугминат.
И тут бабушка увидела на ее ногах новые босоножки.
— Ты что это, куропатка краснолапая, так вырядилась! Не на танцы идешь. А ну-ка надевай старые чувяки!
— Куда хочу — туда и надеваю, — неожиданно резко ответила Мугминат.
— Что это с тобой? — опешила Умужат, никогда не слышавшая от внучки грубого слова.
— А то, — заявила Мугминат, — что вы меня вечно поучаете, как маленькую. Надоело. — Она села на крыльцо, сбросила с себя босоножки и разрыдалась.
— Что здесь происходит? — выглянула из кухни Хамиз.
Но ни бабушка, ни внучка ничего не ответили.
— Ладно, доченька, надевай свои босоножки, — ласково сказала Умужат. — И вправду, почему не надеть. Да беги скорее. На свадьбу еще можно опоздать — на работу никогда. Надевай, на дворе сухо, ничего с твоими босоножками не сделается.
— Что это с ней? — спросила у матери Хамиз, когда Мугминат вышла за ворота. — Она тебе, кажется, нагрубила. Напрасно ты ее выгораживаешь.
— Нет, доченька, — спокойно ответила Умужат. — Это я одна виновата. У нее сейчас возраст такой… и одеться хочется, и хочется, чтобы с ней считались, как со взрослой. Девичье сердце переменчиво, как весеннее небо: то дождик, то солнце, то снова дождик…
…Рассвет только занимался, и в колхозном саду еще никого не было. Только тут и там под деревьями лежали груды пустых ящиков.
И Мугминат решила пока нарвать орехов. Вот и ореховые кусты, забрызганные росой, словно залитые дождем. Мугминат осторожно, чтобы не намочить платье, раздвинула мокрые ветки, и слабое зернышко податливо хрустнуло под мягкой скорлупкой.
Хотя орехи были еще недозрелыми, Мугминат так увлеклась, что забыла обо всем на свете, даже о своих новых красных босоножках. Подол ее платья намок и отяжелел, а она все глубже, все дальше проникала в мокрый холод кустов, отыскивая и срывая чуть продолговатые ядрышки в зеленых шапочках.
Вдруг над самым ухом она услышала чье-то дыхание. «Волк!» — испугалась Мугминат и с криком бросилась бежать, разрывая кусты и оскальзываясь на мокрой и вязкой от росы земле. Но густой частый кустарник не дал ей убежать далеко.
Она услышала за спиной чей-то смех (а ведь волки, как известно, смеяться не умеют) и, не без опаски оглянувшись, увидела Шапи.
— Ты… ты что здесь делаешь? — смутилась она.
— А я каждое утро поднимаюсь вон на ту гору, умываюсь снегом и возвращаюсь обратно, — отвечал Шапи, глядя на нее веселыми глазами. — А сегодня иду и слышу — кто-то возится в кустах, думал — козленок заблудился, а это, оказывается, ты…
И тут Мугминат почувствовала, что с одной ее ногой творится что-то неладное, словно холодная роса обожгла босую ступню.
Мугминат наклонила голову и увидела, что на одной ноге нет босоножки.
— Вай! Моя босоножка! — вскрикнула она.
— Какая босоножка? — удивился Шапи.
— Новая! Красная! — расплакалась Мугминат. — Я ее потеряла.
— Когда потеряла, где? — уже участливо спрашивал Шапи.
— Да здесь, только что…
— Ну раз здесь, значит, сейчас найдем, тем более красная, ее же сразу заметишь, — успокоил ее Шапи.
Но сколько они ни искали, сколько ни шарили в траве и в кустарнике, красная босоножка исчезла, словно под землю провалилась.
