С того самого времени жизнь этих двоих будто обрела какие — то новые для них, яркие краски. Каждое время, которое они проводили вместе, было наполнено особенными моментами. Даже встречи их стали более частыми, нежели чем раньше: они могли часами разговаривать на том самом балконе на самые задушевные темы после того, как приходили с работы, гулять по цветочному саду, размышляя о своём будущем и прошлом или просто молча любоваться бескрайним вечерним небом, усеянным далёкими звёздами. В своих заметках Роберт писал: «Я и правда никогда не чувствовал раннее столь непостижимого для меня чувства — неужели любовь настолько глубока? Мне кажется, будто я самый счастливый человек рядом с ней: она дарит мне улыбку и утешение изо дня в день. Я думаю, что отдал бы за неё всё, чтобы быть с ней. Я не чувствую, а знаю, что это моя судьба».
Он писал подобные тексты практически каждый день в своём старом, потрёпанном дневнике, подаренный когда — то давно младшим братом. Когда бывали моменты, из — за которых им не удавалось видеться друг с другом, он сильно сожалел об этом и переносил свои переживания на бумагу. Однажды Уильям спросил его, почему он так часто ходит таким задумчивым, словно витает в облаках, на что Роберт терпимо ответил ему: «Влюбился, брат, ты не поймёшь» и Уильям действительно его не понимал. Но не менее сильно радовало Роберта то, что младший брат действительно шёл на поправку: его когнитивные способности стали заметно улучшаться, он многое вспоминал и мог спокойно разговаривать. Проходило время, и Билл начал осознавать всё то, что творилось вокруг него и внутри его души. Хоть раньше он считал православие глупостью, как и все остальные религии, но после случая с комой он кардинально поменял своё мировоззрение. «О Боже, как же я глуп был раньше!» — со слезами на глазах порой думал он ночами о своём недавнем прошлом. Уильяма больше волновали рассуждения на более высокие и философские темы, непостижимые человеческому разуму, о смысле жизни. Теперь главным приоритетом Уильяма в жизни, неожиданно, как и для Роберта, так и для него самого, стала религия. Он с головой погрузился в неё, старался соблюдать обряды и причащения, держал посты и каждый день молился. В один день Уильям даже изъявил своему старшему брату о желании стать священником.
— Ты просто не можешь себе представить, какое спокойствие обретает душа после молитвы, — тихо произносил он вечерами на крыше, возродив бывшую традицию.
Хоть Роберт и не понимал этого, но ему было действительно гораздо легче от того, что младший брат его переменился отнюдь в лучшую сторону. Он видел, как искренне он говорил подобные слова и перестал бояться того, что Билл может как — либо навредить себе. Серьёзно поговорив с местным архиереем о желании Уильяма, он лишь покачал головой и ответил: «он хороший, праведный человек, несмотря на его прошлые тяжкие грехи, я вижу его стремление стать лучше, но ему нужно обзавестись опытом, преподаваемым в старших воскресных школах. Если желание его столь сильно, пускай он приходит на лекции в выходной день». Роберт передал Билли сообщение об отказе, но на его удивление, младший брат нисколько не расстроился и, улыбнувшись, с каким-то восторгом в голосе ответил:
— Если оно того требует, то я рад буду предаться учению.
На следующее субботнее утро, как он и обещал, Уильям зачислился во взрослую воскресную школу. За короткую лекцию он узнал много нового для себя и, придя домой, он ещё долго рассказывал старшему брату о проведённом необычном для него дне.
— С днём рождения! — резво и громко проговорила светлая девочка небольшого роста, держа в руках шарики. На ней было красивое голубое платье и золотые серёжки в форме солнца в ушах, которые так шли её русым волосам. Увидев вместо Роберта незнакомца, она невольно вскрикнула от неожиданности.
— Извините, Вы видимо ошиблись… — растерянно протараторил Уильям, потихоньку закрывая дверь, но девочка тут же остановила дверь ногой.
— Не ошиблась! — гордо заявила она, чуть поднимая голову — Я прекрасно помню эту квартиру. А вот Вы, видимо, вор и негодяй, незаконно забравшийся в эту квартиру! — ужаснулась она от собственных размышлений и сердито взглянула на бедного юношу, нахмурив брови.
— Я — то?! — хотел было рассердиться «негодяй», но тут же взял себя в руки и рассудил, что скорее всего девочка пришла к его старшему брату. — Ты к Роберту, верно?
— Да, — кивнула девочка, сделав более простое лицо и, смутившись, спросила — Ты тоже один из гостей?
— Я его брат, — улыбнулся Билл, едва сдерживая смех. Его явно забавляла эта странная вспыльчивая девочка.
Она тут же изумилась и покраснела до ушей, что от этого неловко стало и юноше.
