— Только что ты разрушила все очарование. Я же просил не разговаривать! — проворчал он. — Все, пришли.
— Ты просил закрыть глаза, а не рот.
— В следующий раз возьму с собой еще и кляп.
Когда он убрал руки, я открыла глаза в предвкушении… и ничего не увидела.
Черная поляна под тенью леса в предрассветных сумерках. Не понимая, ради чего мы сюда тащились, я c лёгким разочарованием уставилась на Тима.
— А куда смотреть? — как можно мягче поинтересовалась я, не желая задеть его чувства из-за неудавшегося сюрприза.
— Вот сюда, — уверенно ответил Тим.
Не понимая, чего он от меня хочет, я все больше сожалела о прерванном сне. Тим, присев на корточки, провел рукой по густой шелковистой траве, и та вдруг заискрилась маленькими золотистыми огоньками, загоравшимися один за другим. Я ахнула.
— Что это?
Вместо ответа он взял меня за запястье и потащил в глубь лужайки. Стоило сделать пару шагов, как нас окружили светящиеся огоньки.
— Нравится? — спросил Тим, глядя на меня.
— Как красиво! — ответила я, не в силах отвести взгляд от чарующего вида светящихся, словно маленькие звездочки, точек вокруг нас. Они просыпались под нашими ногами, загораясь золотым светом, подсвечивая нашу дорожку, и, взлетая, кружили вокруг.
— Светляки. Насекомые со светящимися крылышками.
— В моем мире тоже есть такие. Их называют почти так же — светлячки. Но я еще никогда не видела такого чуда.
— Значит, сюрприз не удался? — спросил он растерянно.
Напряжение предыдущих дней на время исчезло под воздействием волшебного вида светляков. Они, как маленькие лампочки, освещали густую траву, превращая ее в изумрудный ковер неописуемой красоты.
Тим стоял, ожидая ответа.
В памяти зазвучал вальс, и я, не сдержавшись и подпевая воображаемой музыке, закружилась по поляне в ее легком ритме. Трава освещалась множеством проснувшихся искр там, где я проплывала, словно в эйфории, оставляя за собой шлейф огоньков. Ноги несли меня вперед — туда, где еще спали неразбуженные насекомые. Поворот, остановка, шаг, поворот, и снова остановка. Заученные годами на танцах движения буквально несли меня в полете. Я не могла сдержать детский восторг и впервые за последние дни беззаботно смеялась. Пропорхав надо всей поляной, закончила лишь тогда, когда светляки озарили ее всю волшебным сиянием, кружась подобно звездочкам. Стояла, не в силах удержать смех.
— Даже очень удался! — не скрывая своего восхищения от творившегося вокруг безумства, ответила я. — Невероятно красиво! — добавила шепотом, боясь спугнуть волшебство вокруг.
— Это ты невероятная! — вдруг зачарованно проговорил Тим.
Он смотрел, не скрывая восхищения. Я знала о его чувствах, вспыхнувших так неожиданно для него самого, но вот что мне делать с его влюбленностью, не имела представления, как и не знала, что сказать сейчас, чтобы не испортить отношения к чертовой матери. Затянувшаяся пауза не была неловкой или тягостной, впрочем, как и все с Тимом. Казалось, что, даже не прибегая к моим способностям, просто стоя рядом, мы слышали и понимали мысли друг друга.
— Присаживайся, я хотел поговорить с тобой, — опускаясь на траву, произнёс он.
Я устроилась рядом, приготовившись слушать. Какое-то время мы наблюдали за огоньками, не нарушая тишину.
— Прости, — вдруг сказал он. — Прости за то, что дал тебе нож, зная, что придется его использовать. Прости, что заставил принести клятву и втянул тебя во все это, — выговорил он, впившись в меня взглядом чистых сапфировых глаз.
— Это не твоя вина. — Я постаралась остановить его, не желая поднимать эту тему. Тем более, мне самой предстояло просить прощения. — Это было частью нашего уговора. Ты выполнил свою часть, а я — свою. — ответила твердо, в надежде прекратить разговор. Тем более, я все же злилась на него.
— Нет, Ами, не так. Я был эгоистом в своем желании отмстить и не заметил, как гнев и ненависть затуманили разум. Преследовал лишь свою цель, совершенно забыв о чести. Использовать тебя в нашей вражде было низко. Я просто был ослеплён злостью и совершил не одну ошибку. Сейчас поздно что-либо исправлять.
Он замолчал, подбирая слова, чтобы озвучить то, что так терзало его.
Я слушала, и казалось, слышала его мысли — такие же, как и те, которые терзали меня. Ведь и я, эгоистично преследуя лишь свою цель, не заметила изменений, происходящих в сестренке, а после согласилась на предательство.
— Я привел их к гибели. Я! Кому сейчас нужны мои сожаления?! Разве могут пустые слова что-либо изменить?! Но у тебя я могу попросить прощения. Не лишай меня хотя бы этого.
Он мучился раскаянием, терзаясь из-за случившегося. Собственное признание, воплотившееся в словах, ранило его еще больше. Тим осторожно накрыл своими руками мои. На мгновение я испугалась, что сейчас снова заработает «мозгокопалка», как я окрестила свой дар, но ничего не произошло.
— Все в порядке. Ты вчера потратила всю силу и еще не скоро накопишь достаточно, чтобы воспользоваться ею. — Словно в подтверждение своих слов, он крепче сжал мои руки.
