– Он сам к нему много раз обращался, но по другим вопросам. Но когда узнал, что племянник беспределит, разорвал с ним все отношения. И просить за него не стал, это Фая придумала. Сказал, сам выпутывайся. Тому пришлось дом продать, чтобы на свободе остаться. Но я обо всем этом после узнала. От самого Бориса Алексеевича. Он как-то выяснил, что я из-за его протеже отсидела ни за что, и взял на работу. Если б не он, не знаю, как бы я жила дальше. Наверное, в криминал бы пошла. Больше некуда!
– Почему же?
– Я из тех краев, где люди испокон веков темными делами промышляли. Если можно так сказать, я из семьи речных пиратов. Мой прадед грабил теплоходы. На моторке подплывал с корешами к ним, забирался на борт и воровал из кают ценные вещи. Из касс деньги тырил. Просто продукты воровал. Сыновей этому научил, те в свою очередь своих, а дочерей отправил в степь выращивать мак. Для чего, сами догадайтесь. – Она высморкалась в платок, что достала из кармана фартука. – Мне так хотелось вырваться из этого мира, что я сбежала из дома. В город подалась, чтоб там новую жизнь начать… Начала в итоге, да не ту, о какой мечтала.
– Вернемся к позавчерашнему дню. Что было после того, как Фаина ушла?
– Перед этим я ей шепнула, что хочу поговорить с ней о бывшем муже, и назначила встречу через полтора часа. Фая дождалась меня в кафе на заправке. Я посадила ее в машину, и мы вместе поехали в город. По пути мы разговаривали. Она поносила своего бывшего, обзывала скотиной и жадиной, я ей поддакивала. Не верила Фая ему. Не мог он просто так дело замять. «Большой куш сорвал, – возмущалась она. – А делиться не хочет! Вот бы найти кого-нибудь, чтоб тряхнул Морозова. Были же когда-то люди, которых нанимали для этого. Сам же Роман и нанимал, когда признания требовались, а свои руки пачкать не хотелось!»
– Разве это не закончилось в девяностых?
– В ваших столицах, может быть. А у нас тут дела до сих пор по старинке решаются. Лихих людей в самом городе мало, они по отдаленным деревням отсиживаются. Таким, как моя родная. Но с ними можно связаться. И я знаю как.
– Ты рассказала ей об этом? – догадалась Лиза.
– Да. Другой бы не стала, опасно это. И для меня, и для них.
– А для нее?
– Только в случае кидалова. Но Фаина готова была заплатить в любом случае. Сказала: «Даже если я все выдумала и Морозов так гол, как утверждает, ему хотя бы бока намнут!»
– Как бы она в этом случае с этими лихими ребятами рассчиталась?
– Аванс остался бы у них. Чтобы разжиться деньгами, Фаина заложила обручальное кольцо в ломбард. После этого я отправила ее по нужному адресу.
– На верную смерть.
– Кто же знал, что в подворотне засели какие-то психи. Слышали, что из дурдома сбежали трое? Не простые шизофреники, а урки, которых отправили в больницу срок отбывать. Один из них и напал на Фаю.
– Ты уверена? Или это лишь предположение?
– Она забыла квитанцию в ломбарде. Я взяла ее, чтобы отдать. Но сначала в лавку зашла, где продают ингредиенты для домашних конфет (я же обещала наделать). После этого направилась к известному в узких кругах дому № 45. И тут из подворотни чуть ли не на меня вылетает мужик. Глаза бешеные, одет черт-те во что. В руке женская сумка. Я во двор заглянула, смотрю: лежит Фая. Голова пробита, кровь на асфальт стекает. А потом тело ее задрожало и обмякло. Поняла я, что умерла она, и дала деру.
– А кольцо?
– Выкупила на следующее утро, квитанция же у меня была.
– Отец так хорошо тебе платил?
– Нормально. Но и кольцо не очень дорогое. Морозов жене навешал лапши, типа камни в нем крупные, чистые, даже липовые документы демонстрировал, а оказалось, бриллиант в нем всего один и средненький. Остальные камни – это искусственные топазы. Но мне кольцо все равно нравится, буду носить. Только сначала в соли подержу.
– В полицию надо было сообщить о том, что видела, – сказала Лиза, понимая, почему Айгюль этого не сделала.
– Помогать ментам не в моих правилах.
– Кто-то невиновный может попасть под подозрение. – Естественно, она подумала о Марке. – Ты бы помогла ему, а не ментам.
– Пусть сам выпутывается, – сурово проговорила Айгюль. – Если б я тогда не бросилась отбивать беззащитного, а прошла мимо, не села бы. Теперь моя хата всегда с краю.
– А если бы речь шла о жизни Бориса Алексеевича?
Вопрос застал Айгюль врасплох. Она не ждала его, поэтому не смогла удержать лицо. Оно дрогнуло.
– Ты что-то знаешь, – прочитала по нему Лиза. – Но молчишь, чтобы вновь не вляпаться.
– Я могу только подозревать…
– Скажи мне, кто убил моего отца?
– В том, что его убили, я не уверена. Но если его на самом деле намеренно подтравливали, то это сделал тот, кто точно знал, какие распоряжения Борис Алексеевич оставил насчет своих похорон. Я про кремацию. Нет тела – нет дела. Подумайте, Елизавета, над этим, исключите лишних, и останется тот, кто мог убить вашего отца.
