– Выходи отсюда, маленькая чертовка! – Зола со злостью дернула ее за руку, заставив покинуть это тайное убежище. – Я не могла спать, зная, что на Альваро донесли! Зато теперь, можешь быть уверена, мой сон будет крепок и спокоен, как сон младенца! Любить – значит быть преданной! Заруби это себе на носу. У тебя же не любовь, а лишь эгоистичное желание обладать.
Надо сказать, Зола поразила меня. Я даже была готова броситься ей на шею, чтобы обнять и расцеловать, но уверена, она не из тех, кто позволит так с собой поступить. В лучшем случае в ответ я бы получила удар локтем в бок. Мысли об этом заставили меня улыбнуться.
Шум в шкафу привлек внимание собеседников за стеной. И через минуту в будуар ворвались двое – сначала герцогиня, которая чуть не снесла двери своей пышной грудью, а за ней герцог.
– Что здесь происходит? – Голос Альваро прозвучал, как раскаленный металл.
– Зола поймала шпионку, – ответила я, взглядом указав на Тару.
– Тебя, что ли? – недоверчиво улыбнулся герцог, видимо, отказываясь верить в действительность и пытаясь перевести ситуацию в затейливую арабеску.
– Нет, ее. – Зола без обиняков ткнула пальцем в сторону Тары.
– Я всего лишь хотела заполучить тебя! – Девушка бросилась на колени к ногам герцога и закрыла лицо руками. Противный звук ее рыданий заполнил тишину.
Альваро тяжело вздохнул, а затем провел рукой по склоненной голове невольницы.
– Ты могла получить все, что только захотела бы. Кроме меня. Теперь же ты получишь только то, чего заслуживаешь.
Тон его голоса не вызывал сомнений – Таре больше нет места ни в этом дворце, ни в нашей жизни.
День клонился к закату. Прохладный ветер подул с запада, принося с собой запахи свежескошенного сена с лугов и ароматы хвойных лесов, которые очерчивали границы Сан-Альенсо.
Именно туда, по проторенной дороге, через луга и поля, через дремучие леса лежал путь в приют Святой Себастьяны – что-то наподобие наших институтов благородных девиц, в которых обучались сиротки и девочки из бедных семей, чьей участью впоследствии становилась должность гувернантки в богатом доме. Эти девушки редко выходили замуж, их жизнь была ограничена стенами хозяйского дома, а свою любовь они могли растрачивать только на чужих детей.
Повозка, груженная сундуками, уже стояла на подъездной дорожке у парадной лестницы. Там же поджидал свою пассажирку запряженный экипаж.
На крыльце выстроилась прислуга. Все как один с понурыми лицами. Женщины тайком смахивали с лица слезинки, мужчины сердито хмурили брови и накручивали на палец усы. Роза и Флора стояли в сторонке и смотрели печальными глазами в темноту открытой двери – туда, откуда с минуты на минуту должна была появиться Тара.
Мне тоже было жаль девушку. Особенно в те секунды, когда мой взгляд падал на Пришу, которая в знак траура надела белое сари, а на шею повесила погребальный венок. Она прощалась со своим ребенком, прощалась навсегда, отрекалась от нее, и в то же время я видела, как горит от боли ее душа, как щиплет ее глаза от слез, как побледнела ее кожа и как дрожат ее тонкие красивые руки.
– Ты можешь видеться с ней, когда захочешь. – Альваро положил ей руки на плечи и попытался увещевать, но та резко качнула головой:
– Не смогу.
– Это твой ребенок. Что бы она ни сделала – это не ее вина. Это ты и я недосмотрели. Это наша вина. Смотри, я не отрекаюсь от нее. Я просто хочу проучить ее, дать ей возможность получить прощение, заслужить его. И ты дай.
– Это против наших правил. Она предала не только тебя. Она меня предала.
– Приша, – вмешалась я, будучи больше не в силах наблюдать за этой душераздирающей сценой, – неужели твое материнское сердце не дрогнет? Пожалуйста! Даже я не так сержусь на нее, как ты.
– Ты и не должна сердиться на нее так, как я.
Женщина жестом дала понять, что разговор окончен, затем быстро смахнула с лица слезинку и вновь выпрямилась, пронзая даль невидящим взглядом.
И вдруг по шеренге слуг прошелся шепот. Все повернули головы в сторону входной двери – оттуда в легком дорожном платье, с красными от слез глазами и маленьким несессером в руках появилась Тара.
Она окинула присутствующих полным мольбы взглядом, а затем бросилась в ноги к матери, ухватилась рукой за подол ее наряда и начала что-то причитать на хинди. Приша оставалась непреклонна. Ни один мускул не шелохнулся на ее лице.
Поняв, что стенания не помогут, девушка поднялась и медленно, втянув голову в плечи, поплелась к лестнице.
У первой ступени ее остановил Альваро. Он слегка тронул ее за плечо, заставив девушку обернуться.
– Я обещаю тебе, она простит. Я привезу ее к тебе.
– Спасибо. – В глазах Тары загорелся огонек надежды. – Вы простите меня?
– Я сделаю для тебя все, что в моих силах.
