На столах дымились тарелки с борщом, который уже успел подернуться тонкой желтой пленкой жира; подрумяненное на сковородках мясо, сначала протушенное с лавровым листом, луком, перцем и томатом, испускало такой головокружительный аромат, что рука сама тянулась за вилкой; граненые стаканы, наполненные до краев вишневым киселем, искрились на свету так ярко и заманчиво, что, казалось, наполнены они не простым сладким киселем, а какой-то драгоценной жидкостью.
— Молодец, тетя Шура! — с восхищением воскликнул Алексей. — Ну, прямо молодчина!
Тетя Шура хмурилась, глядя себе под ноги, и молчала:
— Ты чего ж это молчишь, а? Разве плохо? — озадаченно спросил Алексей и тоже посмотрел под ноги, куда так упорно уставилась тетя Шура.
— А что ж говорить, Алексей Константинович? Разве это по-праздничному? Срамота одна…
— Ну, это ты брось…
Тетя Шура двинула табуретом и со вздохом села.
— Срамота одна, как есть срамота. Будь у меня продуктов побольше, разве бы я такой ужин состряпала? Да я такое приготовила бы, что ты вовек не едал… Но я о другом спросить тебя хочу, мастер, — что мы завтра делать будем? Все наши расчеты по боку летят… Кто-то тянет продукты вовсю — я удостоверилась нынче… Как смотришь на это?
Алексей тяжело опустился на другой табурет и начал крутить папиросу.
— Да-а, задачка, — Алексей послюнявил самокрутку и погладил ее пальцами. — Просто голова кругом идет. А ты это… Точно знаешь?
— Куда еще точнее…
Помолчали. Алексей погремел коробком со спичками, прикурил.
Тетя Шура спросила:
— Что надумал-то?
— Что тут надумаешь? — ответил Алексей и поднялся. — Пойду опять к радисту…
Тетя Шура поднялась тоже.
— Да какой радист тебе поможет сейчас? Кто примет там твою депешу в эдакое время? Весь народ, поди-ка, гулять собирается.
— Дежурный радист примет.
Тетя Шура махнула рукой и отвернулась, прикрыв глаза уголком шали. Алексей растерянно затоптался рядом, забормотал:
— Да ты что… что это взялась? Это что ж ты, а, тетя Шура?.. — Он обнял ее за вздрагивающие плечи. — Успокойся… Реветь-то зачем?
Алексей ушел из кухни расстроенный вконец. Действительно, что они будут делать, если даже послезавтра не подвезут продукты?
Дойдя до комнаты, в которой жил Ибрагим Альмухаметов, Алексей постучал. Дверь открыл Ибрагим.
— Можно к вам, Ибрагим Алексеич? Не помешаю?
— Заходи, пожалуйста, — приветливо улыбнулся татарин. — Заходи, заходи…
Ребята из вахты Альмухаметова уже переоделись, умылись. Саша Смирнов лежал на постели и перелистывал книгу, Клюев брился, Миша Рыбкин ножницами обрезал ногти на толстых пальцах, Степан Игнатьевич Еремеев чистил щеткой брюки.
— Ужинать собираетесь, Ибрагим Алексеич? — подсаживаясь к столу, спросил Алексей.
— Собираемся. Я давно готов, да вот малайки… чистим-блистим… — Ибрагим засмеялся, сверкнув щелками раскосых глаз. — Тетя Шура хороший ужин подготовила — носом нюхаю. Пойдем сейчас.
— Ну, а как самочувствие? Устали сильно?
— Досталось, — буркнул немногословный Клюев, уткнувшись в зеркало.
— Значит, очень устали? — переспросил Алексей.
Саша Смирнов бросил на стол книгу.
— Спать хочется, — проговорил он. — Промерзли. Мороз сегодня такой был, аж дыхание перехватывало.
Алексей забарабанил пальцами по столу.
— А спать нынче придется мало. Вот привезут трактористы воду — и начнем заливку скважины. Обязательно нам нужно сделать это как можно скорее… Заливочный агрегат уже наготове, ждет. Спасибо Вачнадзе, не пожалел, оставил его у нас… Зальем, а тогда и отдохнем.
Миша Рыбкин щелкнул ножницами и недовольным голосом сказал:
— Отдохнем… А кто за нас глинистый раствор будет готовить? Бурить-то нечем.
— На первое время хватит. В ямах есть еще.
В это время в коридоре раздался топот ног и голоса.
— Тетя Шура! — закричал кто-то. — А как там насчет пожрать?
— Пашка Клещов орет, — кивнул головой в сторону двери Степан Игнатьевич Еремеев. — За версту узнаю его.
— Наконец-то приехали, — облегченно вздохнул Алексей.
А Пашка вдруг запел на весь барак:
— Да прикройся ты! — прогремел голос Никуленко.
— Ха-ха-ха! Хо-хо-хо!
— А что? Новый год встречаем, стал быть, имею полное право веселиться!..
— Да тише ты!.. Вот разошелся, — успокаивал кто-то Пашку. — Мастер услышит.
— Хо, мастер! А этого он не хотел?..
Послышался новый взрыв смеха. Алексей сцепил на столе пальцы рук и сжал их. На него смотрели и ждали. Он опустил глаза на свои большие тяжелые руки с толстыми вздувшимися жилами.
В коридоре висел гул голосов. Алексей оттолкнулся от стола, резко поднялся и шагнул к двери.
В коридоре сразу наступила тишина. Алексей исподлобья смотрел на красные от мороза, на растерянные от неожиданной встречи лица трактористов.
— Прибыли, голубчики? — тихо заговорил Алексей. — Интересно знать, почему вы приехали так рано?
Все молчали — молчали Пашка Клещов и Грицко Никуленко, молчали другие трактористы и рабочие.
— А вы знаете, — голос мастера задрожал и угрожающе стал набирать силу, — а вы знаете, что буровая стоит, что мы уже несколько часов ждем воду? Знаете?!.
