Любава подошла к столику, на котором стопками и в беспорядке были навалены учетные журналы, распечатки, бумаги, сдвинула все в сторону, чтобы увидеть лежащий под оргстеклом клочок тетрадного листа с телефонами врачей и заведующей отделения НИИ онкологии на Савиных, набрала номер.
И пока она разговаривала по телефону с заведующей, упрашивала, сулила золотые горы, то бишь стабильное улучшение даже для безнадежных пациентов, в голове у нее зрел нехитрый план. Она не будет сейчас ничего говорить Бекку про Марину Анатольевну, она выждет время, когда Даша сама от отчаяния будет готова ухватиться за любую хрупкую соломинку. Вот тогда она даст подруге телефон Романа Юрьевича. Пусть Даша сама ему звонит и просит применить разработку, а и иначе это будет выглядеть конкретной подставой. Ну а тогда уж Любава не преминет воспользоваться случаем.
Она, конечно, понимала, что если план сработает и Даша позвонит Бекку, то он не станет делать ничего просто так. Такой уж характер. Интересно, какую цену он ей назначит? А может быть… Нет, об этом даже думать противно. Но все же в глубине души она надеялась, что подруга хоть на время переключит внимание профессора на себя и избавит ее от липких сальных взглядов похотливого старика. Лаборатория, наука, открытия – все это прекрасное частенько омрачалось излишним вниманием профессора к ней. То он нависал над ее столом слишком низко, то заглядывал в пробирки из-за спины и тяжело дышал прямо в ухо, то поправлял воротничок на халате. Бррр.
***
Время шло. Любава чуть ли не каждый день созванивалась с Дашей и была в курсе всех ее новостей: вот маме назначили стандартную схему лечения, вот такую комбинацию из трех препаратов, вот они поехали в НИИ на госпитализацию, вот маме сделали капельницу, вот Даша навещала ее больнице, возила бульоны, покупала витамины и искала в интернете чудодейственные рецепты из трав и бобровой струи.
Любава слушала, кивала и утешала как могла. В один из дней им повезло встретиться. Втроем: Любава, Дашка и Сашка. Так уж у них повелось с первого курса. Они сидели обнявшись в тесной общажной комнатушке, Даша изредка всхлипывала, а Сашка гладил ее по волосам и все шептал и шептал ей самые правильные, самые нужные слова. Любава смотрела на то как Сашка, – ее Сашка! – успокаивает подругу и ревность, что давно поселилась в ее груди, сосущая, как маленький алчный зверек, особенно больно вонзила свои острые зубки. Внутри кровоточило и саднило.
Любава написала ей на тетрадном листке: «Бекк Роман Юрьевич, кандидат медицинских наук» и номер.
– Вот. Возьми. Позвони ему, скажешь, что от меня, иначе он и разговаривать с тобой не станет.
– Это… Этот твой, новое светило медицины? И что, он правда может вылечить маму?
– Ну, светило, не светило, а я бы попробовала. Будь я на твое месте, конечно.
Даша кивнула, спрятала листочек в карман сумки, неловко поднялась и, чмокнув их обоих на прощание, ушла.
Любава внутренне возликовала. Что ж, если Даша ему позвонит, то на какое-то время она покинет их любовный треугольник. Лучшего момента, чтобы привязать к себе Сашку раз и навсегда, просто и не придумаешь.
Она прижалась губами и носом к теплой Сашкиной шее в том месте, где заканчивался ворот его шерстяного свитера, и изо всех сил вдохнула, и задержала дыхание, и закрыла глаза. Вот оно, ее место. Только ее. Именно здесь она должна быть, только здесь ей по-настоящему спокойно. Он притянул Любаву к себе и поцеловал – длинно, нежно, она почувствовала его пальцы, которые одновременно оказались всюду – у нее на бедрах, на шее, на ключицах… и все вокруг исчезло – как исчезало всегда, с первого дня, когда она утонула в его глазах.
Уже ночью дома Любава дождалась, когда погаснут полоски света, пробивающиеся из-под дверей родительской спальни и комнаты брата, и бесшумно открыла ящик письменного стола. Достала блестящий блистер с гормональными таблетками, выдавила одну. Маленькая пилюля на ладошке. Уже второй год эти таблетки были ее секретным оружием, палочкой-выручалочкой, о которой не знала даже мать. Если бы Стелла Альбертовна поняла, что Люба не просто за ручку с Сашкой гуляет, она бы визжала, как пожарная сигнализация.
Но сейчас пора сменить тактику. Пора применить самый жирный козырь, против которого у Сашки просто не найдется возражений: хоть и деревенский парень, а воспитание дай бог каждому. На аборт он ее не пошлет. А то, что беременность поставит под угрозу все ее честолюбивые планы – не проблема вовсе, главное расписаться по-быстрому. А потом она найдет у Бекка в лаборатории, чем вытравить из тела нежеланного пассажира.
Люба засунула таблетку обратно в блистер, придавила фольгой и завернула упаковку в исписанный тетрадный листок. Потом, не включая света, на цыпочках прокралась на кухню и споткнулась о кошку.
– Люся, твою мать! Что ты тут сидишь?! – прошипела Любава сквозь зубы. Она засунула таблетки в бумажке в мусорное ведро. Поглубже, так чтобы никто не увидел их сверху. Потом присела на корточки, взяла на руки кошку и пошла в свою комнату. Вот теперь можно и спать.
Глава 7
