– Неверно, – неумолимо бросила Хейта. – Среди нас лишь один Фэй-Чар – Я. А ты… ты лишь жалкая тень. Гнусный отголосок того, кого давно нет в живых. Но даже он не был величайшим волшебником. Лишь безумным и жестоким убийцей. – Девушка смерила Дорга взглядом, преисполненным отвращения. – Слишком долго ты отравлял своей мерзостью этот мир. Пришло время положить этому конец.
Золотистый свет, направленный в грудь Дорга Лютого, сделался еще ярче и яростней. Предчувствуя неизбежную гибель, тот задергался изо всех сил в отчаянной надежде освободиться, но тщетно.
В потухших глазах Дорга протаял даже не страх, а истый, неподдельный ужас. Он силился что-то сказать, но голос его больше не слушался. И воздух огласил лишь истошный, безумный рев.
Пламя разгорелось в нем подобно огню костра, затопило до краев и начало вырываться наружу. И вскоре за стеной из огня вообще стало невозможно что-либо разглядеть. Предсмертный вопль разорвал темноту.
Хейта опустила руку. Огонь исчезал в пустоту и в конце концов изошел яркими искрами. На земле осталась черная проплешина. И лишь ржавая плесень, догорая, дымилась по ее краям.
Волшебный свет, исходивший от Хейты, тоже истаял. Девушка обрела свой привычный облик. Брон бросился к ней, обхватил за плечи, с тревогой вгляделся в жемчужные глаза.
– Как ты?!
Хейта прислушалась к себе, окинула взглядом разорванную рубаху и зашипела от боли. Брон тотчас напрягся, но Хейта мягко положила ладонь ему на плечо.
– Я в порядке, – заверила она. – Синяки и ссадины, конечно, есть. Но тревожиться не о чем.
Брон выглядел озадаченным.
– Просто, – проронил он, – после схватки с Зод Гурохом ты была без сил. И я подумал, что после этой битвы…
– Со мной будет совсем плохо, – кивнула Хейта. – Я знаю. Сама подумала о том же. Но, как видишь, обошлось. Я, правда, не имею понятия, как и отчего. – Она развела руками. – Найти бы того, кто хорошо разбирается в способностях Чар…
– Это неважно! – Брон бережно коснулся пальцами ее щеки. – Главное, ты в порядке.
За его спиной едко хмыкнула Харпа. Хейта, смутившись, спешно добавила:
– И не только со мной. Со всеми нами. – Взгляд ее внезапно упал на землю, на неподвижное тело в ямине. – Мар! – сокрушенно воскликнула она.
Хейта бросилась к нему сломя голову, оглядела лихорадочным взором. Сердце судорожно сжалось. Мар казался еще более неживым, чем обычно.
Девушка порывисто коснулась ладонью его лба. В глазах ее застыл страх. Кожа упыря и прежде не могла похвастаться теплом, но нынче она была просто ледяной!
– Я пыталась растолкать его, – мрачно проговорила Харпа. – Трясла что есть мочи, била по щекам… без толку все.
– Нет… нет… не может быть, – в смятении пробормотала Хейта. – Этот мерзавец сказал, что он жив!
– Он мог и солгать, – через силу проронил Гэдор.
Девушка упрямо тряхнула головой и приложила ладони к груди упыря. Теплый свет окутал ее руки и принялся растекаться по телу Мара золотистой волной, мягко просачиваясь, проникая в самую глубь. Хейта сидела неподвижно, словно обратилась в дерево подобно пастырям.
Через некоторое время девушка отняла руки. Все воззрились на Мара в мучительном ожидании. Даже Алар, расхрабрившись, подступил ближе. Но время текло и текло, а упырь все не шевелился. Хейта схватилась за голову, воскликнула отчаянно:
– Как понять, жив он или нет и что вообще делать, если его сердце и так никогда не бьется?!
Путники обреченно переглянулись. Собравшись с духом, девушка вновь приложила ладони к груди Мара. Ожидание затягивалось. Ничего не происходило.
Хейта закрыла лицо руками и уронила голову на грудь. Взор Брона потемнел, точно небо перед грозой. Харпа упрямо сверлила глазами землю. Гэдор же сделался белым как полотно и выглядел не лучше Мара.
Вдруг Хейта резко выпрямилась. Лицо ее было мокрым от слез. Но глаза сверкали, точно омытые дождем драгоценные камни. Направив на упыря решительный взор, она твердо бросила:
– Нет! Ты не уйдешь так рано! Я тебе не позволю!
Ладони девушки объяло мерцающее сияние. Она с силой опустила их на тело Мара. Волна ослепительного света прокатилась по упырю и погасла. Хейта отняла ладони и опустила их вновь. А потом еще раз и еще.
– Не позволю! – самозабвенно шептала она.
– Хейта! – встревоженно окликнул ее Брон.
Но та словно не слышала. Искристые ладони вновь обрушились на тело Мара.
– Не позволю!
Снова в воздух и снова вниз.
– Не позволю! – закричала она в отчаянье.
Мощный поток света сотряс тело упыря. А вслед за ним дикий возглас прорезал сгустившийся полумрак. Мар вскочил и, согнувшись пополам, распахнул одичалые глаза.
– Что такое? Кто убит?! – ошалело выпалил он.
Ему никто не ответил. Друзья оцепенели от изумления. Первой опомнилась Хейта.
– Жив! – воскликнула она.
– Настолько, насколько может быть живым упырь, – бодро ответствовал тот. Но тотчас изменился в лице и растерянно огляделся. – А что… я не должен быть жив?
– После удара сизым светом ты слишком долго пролежал без движения, – тихо проронил Гэдор. – И был холоден как лед.
– Мы подумали, ты умер, – угрюмо добавила Харпа.
