Она кивает, ведет нас через прихожую, по узкой лестнице, покрытой затертым коричневым ковром. На стене криво висят ботанические иллюстрации, их рамки присыпаны пылью. Идя за женщиной, я замечаю ярлык, торчащий из ворота ее облегающего темно-синего свитера, и борюсь с порывом заправить его на место.
— Грей? — голос Ди Энн просачивается в комнату, потом она открывает дверь и отходит в сторону. В ее движениях беспокойство, будто она знает, насколько настороженным и тревожным стал ее сын. Насколько уязвимым.
Грей наполовину утонул в коричневом кресле-мешке. Он закрывает альбом для зарисовок и поднимает взгляд. Рыжие волосы зачесаны вверх в духе ловеласов 50-х или Джона Тейлора[26] из «Дюран Дюран» на постере, который приколот к двери изнутри. Постер с их первого тура: затуманенный взгляд, поднятый воротник и все прочее. Грей, правда, одет просто и повседневно — ярко-синяя толстовка с капюшоном, мягкие штаны цвета хаки и шерстяные тапочки с прорезиненной подошвой. Для меня он выглядит как человек, пойманный между тем, кем хочет быть, и тем, кем является.
— Я не вспомнил ничего нового. — Он вертит в руках альбом и не встречается с нами взглядом.
— Это не страшно, — отвечает Уилл, потом оборачивается к миссис Бенсон. — Мы буквально на десять минут.
— Меня зовут Анна Харт, — говорю я Грею. — Я одна из детективов, которые ищут Кэмерон.
— Я рассказал все, что смог вспомнить.
— Я знаю. А еще я знаю, насколько тяжело каждый день думать, что же с ней случилось. Уверена, что ты не можешь уснуть. Уверена, что ты даже не знаешь, что тебе делать с собой.
Он моргает.
— Я о’кей.
Присаживаюсь на пол, чтобы наши глаза были на одном уровне, и говорю:
— Мы только что были в доме Кэмерон. У ее родителей сложный период. Кэмерон говорила об этом с тобой?
— Немножко.
Мы с Уиллом переглядываемся. Пора прибегнуть к другой стратегии.
— Выйду наружу позвонить, — говорит мой напарник. — Вернусь через пару минут.
Когда он уходит, Грей настороженно смотрит на меня.
— Тебе нравится «Дюран Дюран». «
Я его удивила. Возможно, поэтому он отвечает.
— Это лучшая песня всех времен.
— Ага, только печальная. Она о Дэвиде Майлзе, знаешь?
Его зрачки расширяются.
— Саймон Ле Бон никогда этого не говорил.
— Ему и не нужно. Поэтому это такая хорошая песня. Он открывает не все, но если ты внимателен, то начинаешь слышать сказанное между строк.
По лицу Грея я вижу, что он следит за моей мыслью. В этом месте я решаюсь на бросок.
— Самое важное мы оберегаем сильнее прочего. Иногда не говорим никому, иногда только одному человеку. Тому, который лучше всех нас знает.
— Наверное, так. — Грей кладет альбом на пол, без него его руки выглядят бледными и пустыми.
— Родители Кэмерон говорят, она переживала тяжелый период. Ты знаешь, с чем это связано?
Долгая пауза, пока он борется с собой.
— Много стресса дома.
— Похоже на то. Слишком много трудностей для такой чувствительной девушки, как Кэмерон.
У него все еще настороженный взгляд, но он продолжает.
— Ей всегда было нелегко, что ее мать такая знаменитая актриса. И что папа часто в отъездах.
— Его разъезды не позволяли им сблизиться? Я имею в виду эмоционально.
— Не только. — Его зрачки дергаются, все тело чуть заметно вибрирует от внутреннего конфликта. — У него связь с кем-то на работе. Кэмерон злилась на него и беспокоилась о маме.
Я одобрительно киваю, притворяясь, что он меня не удивил.
— Как ты думаешь, он впервые ее обманывал? Или она впервые об этом узнала?
— Кэмерон говорит, он всегда таким был. Но сейчас еще хуже. Его подружка беременна и собирается оставить ребенка. Ее родители вам сказали? Может, мне не следует об этом говорить… Я не знаю.
Пытаюсь не среагировать слишком остро. Ребенок? Наверняка это было последней каплей для Кэмерон.
— Ты можешь сказать все, что хочешь. У тебя не будет неприятностей. Кэмерон — твой лучший друг. Вполне естественно, что ты хранишь ее секреты, а она — твои. Именно так и поступают лучшие друзья.
— Шериф несколько раз приходил поговорить со мной. Я здорово растерялся.
— Конечно. Тебе хочется защитить Кэмерон. Но, Грей, возможно, ты знаешь какие-то вещи, которые помогут нам ее отыскать. Может, ты откроешься нам чуть больше?
Я ощущаю, как Грей напрягается в своем кресле-мешке, размышляя, может ли он мне доверять. Стоит ли рассказывать то, что он держит внутри.
— У Кэмерон было много всяких трудностей. Не только насчет родителей.
— Личных трудностей?
— Ага.
Дверь открывается, на пороге Уилл. Я сдуваюсь. Редко бывает, чтобы во время интервью субъект сказал что-то важное в первую, вторую или даже третью очередь. Ценная информация требует времени. Требует терпения, чтобы докопаться до нее. И Грей был уже близок к тому, чтобы сказать мне правду.
— Хей, — говорит Уилл, садясь на кровать. — Что я пропустил?
Я смотрю на Грея, он едва заметно кивает.
— Мы только что говорили о родителях Кэмерон. О связи ее отца. Похоже, ситуация еще запутаннее, чем мы думали.
— Да?
Я снова смотрю на Грея, жду подтверждения, потом говорю:
— Подружка Троя беременна.
— Ого! Вот это серьезно.
