Малфой простоял еще несколько секунд, и когда она начала раздраженно задаваться вопросом, медленно ли он сегодня соображал или просто прикидывался, тот развернулся к Риму. В этот момент Гермиона увидела две вещи: как сияют на солнце его блондинистые волосы во всей их яркой белизне и еще синяк в углу челюсти.
Он провел в доме пять минут, или пять часов, или пять дней. Она была слишком занята осмотром леса позади нее, чтобы заметить, когда Малфой появился снова, выискивая ее взглядом около пруда.
— Все чисто, — разнесся по воде его низкий и хриплый голос.
Гермиона снова вышла из-за деревьев, крепко сжимая палочку.
— Что произошло?
Малфой облизнул губы, сверкнув языком, и посмотрел на воду, переливающуюся зеленым, голубым и золотым.
— Некоторые новобранцы вели себя безрассудно. Я пересекся с ними во время снабжения командиров, когда они дрались с группой магглорожденных. Очевидно, они сказали им, что являются частью новой группы Пожирателей Смерти, затем принялись пытать и убивать их. Одна девушка была еще жива. Ее привели сюда.
— Почему сюда?
— А куда еще?
Гермиона обогнула деревья и начала обходить вокруг пруда — ее взгляд ловил каждую птицу и каждую раскачивающуюся ветку.
— Это не…
— Больше некуда было идти. Двое из них уже побывали здесь, и я знал, что они придут даже без моего согласия. Я мог бы связать их и оставить Министерству, но это не совсем та лояльность, которая от меня требуется, не так ли?
Он был прав. С его прошлым они бы сочли бы это за признак того, что Малфой не изменился.
— Почему не Россия?
— Они накосячили и не хотели, чтобы об этом знали командиры.
Она кивнула, обходя участок с желтыми цветами и стараясь не наступить при этом в воду.
— Почему они взяли девушку?
Малфой молчал, и когда она подняла взгляд, он смотрел на нее так, словно показал ей что-то кошмарное, а она подумала, что это розыгрыш. Волнение в груди сменилось пониманием, а ее желудок скрутился от накатившей тошноты. Гермиона молчала, и что-то в ее взгляде заставило его челюсть сжаться, прежде чем Малфой отвел глаза.
— Я ничего не сделал, — огрызнулся он, как будто она уже обвинила его в этом. — Я не насилую женщин несмотря на то, что ты…
— Я не говорила, что ты это сделал.
Он снова посмотрел на нее жестким и яростным взглядом.
— Тебе и не нужно было. Ты…
— Я думала об этой бедной женщине, а не…. — закричала Гермиона, чувствуя, как слезы жгут глаза, пока перед ними мелькают картинки произошедшего.
— Она была мертва до того, как кто-либо прикоснулся к ней. — Малфой смотрел на нее так, будто ждал нападения — каждая линия его тела была готова защищаться.
Гериона чувствовала лишь небольшое облегчение от осознания того, что девушка не страдала перед смертью еще сильнее, что ее не передавали по кругу, сломленную и молящую о помощи, пока Гермиона сидела в своем кабинете и смотрела, как точка не перемещается по карте.
Гермиона захлебнулась вздохом и отвернулась от пристального взгляда Малфоя. Она склонилась к цветам перед ней и начала перебирать их пальцами, словно это была единственная причина, по которой она остановилась. Она пыталась выровнять дыхание, проглотить комок в горле, прогнать чувство вины и беспомощность, из-за которой подкашивались ноги.
Я могла бы спасти ее, я могла бы спасти ее, я могла бы спасти ее.
Гермиона издала нечленораздельный звук, который должен был бы быть словом — ей казалось, что она задыхается.
— Что дальше? — вырвалось у нее, и она опустила руку, чтобы удержаться и не потереть зудящую кожу лба.
— Они похоронили ее рядом с домом, все вычистили и придумали план, — произнес он менее резким тоном, — я выразил согласие с ними, пока мы не достигли России. Там я доложил о произошедшем командирам, а также выразил беспокойство по поводу нехватки у новобранцев лояльности и ума. Сказал, что они выдают Возрождение подобными действиями раньше времени, и что я чувствую себя обязанным сообщить им об этом.
«Вот и все», — сказала она себе, чувствуя, как выравнивается ее дыхание. Об остальном она могла подумать позже, когда ее ничто не будет отвлекать. А прямо сейчас были другие задачи.
— Как они отреагировали?
Гермиона обошла угол пруда и направилась к Малфою. Его руки расслаблено висели по бокам, глаза были устремлены на воду, он молчал. Она пристально всматривалась в детали его фигуры, одежды, изгиба челюсти и кончика носа, чтобы изгнать образы, застрявшие в ее сознании.
— Так и?
— Это укрепило их доверие ко мне, и меня наградили.
Хорошо. Это был хороший, значимый прогресс, потому что чем дальше он продвинется в иерархии, тем больше у них будет шансов сломить Возрождение, когда они будут готовы это сделать. В этом и был весь смысл. Это была та причина, по которой сегодня ночью Гермиона осталась в своем кабинете, а не прорывалась с палочкой наперевес в Рим — чтобы вскоре они больше никому не могли причинить вреда. Срыв миссии уничтожил бы их единственный шанс покончить с Возрождением раньше, чем это обернется новой войной.
Она все делала правильно. Она все делала правильно.
— Чем? — Пауза. — Чем они тебя наградили?
