Келюс старался не глядеть на деда, сразу же принявшего равнодушный и недовольный вид.
– Ну, бывай, – буркнул комиссар и вновь незаметно подмигнул.
Прапорщик козырнул, попрощался, автомобиль взревел мотором, а Николай все еще стоял на крыльце, не в силах сдвинуться с места. Он понимал, что уже никогда не увидит молодого комиссара Лунина. Дед уходил, и теперь уже навсегда…
Келюс допил холодный кофе, тщательно оделся, повязал старомодный, черный в горошинку, галстук и направился в центр. Побродив по оживленной Сумской, он свернул в Университетский сад и некоторое время сидел на скамейке, обдумывая предстоящее, а затем решительно встал и подозвал ближайшего извозчика. Услыхав адрес, бородатый татарин взглянул на седока с крайней почтительностью, ибо тот ехал в особняк командующего.
Проникнуть туда оказалось нетрудно. Здесь еще царили патриархальные нравы, и караул у дверей стоял исключительно для престижа. Вскоре Николай был уже в знакомой приемной, в этот день отчего-то совершенно пустой. Впрочем, толстый генерал с глазами-щелочками был ему не нужен. А вот кое-кто другой…
Келюс огляделся – Макаров, адъютант его превосходительства, сидел за столом, делая вид, что откровенно скучает.
– Господин Лунин! – радостно воскликнул он, заметив гостя. – Счастлив вас видеть! Только если вы к командующему, вам не повезло, у его превосходительства совещание. Что-то по тылу…
– Я к вам. – Николай постарался улыбнуться столь же радостно. – Хотелось бы поговорить.
– Отчего же, – улыбка Макарова стала поистине ослепительной, – с удовольствием! Обожаю болтать о пустяках на службе. Садитесь, Николай Андреевич!..
Макаров заботливо усадил гостя в кресло, предложил дорогие французские папиросы и сам поудобнее откинулся на спинку стула. Вид у него стал совершенно беззаботный, но в глазах то и дело мелькали странные искорки.
Николай оглянулся – в огромной приемной, кроме них, никого не было.
– Господин Макаров, – начал он, стирая с лица бесполезную улыбку, – прежде всего, у меня к вам большая просьба.
– Конечно, конечно, Николай Андреевич, – заспешил тот. – Все, что только пожелаете!..
– Прошу не стрелять, пока мы не закончим разговор. Адъютант командующего расхохотался:
– Обещаю! И на время разговора, и впредь. Не знал, что вы такой шутник, господин Лунин…
– Господин Макаров, вы знаете, кто я и откуда. А я знаю, что вы агент ВЧК. Выдавать вас я не собираюсь, но мне нужна помощь. Я хочу уничтожить Канал. Надеюсь, объяснять, что это такое, мне не придется.
– О чем это вы, Николай Андреевич? Макаров удивился настолько искренне, что Лунину на миг стало страшно.
– Я читал ваши мемуары. Там, у себя дома. Вы были направлены для подпольной работы в Крым, но по дороге вас перехватил отряд Дроздовского. Вы набавили себе один чин, назвались дворянином и стали шифровальщиком в штабе. Вам помог Тур-гул, тогда он был еще, кажется, штабс-капитаном… Дальше рассказывать?
– Не пройдет, – невозмутимо заметил адъютант. – Меня уже несколько раз проверяло здешнее богоугодное ведомство. Или вы из этого нового – Российского Политического Управления?
– А вы ничего не теряете. Если я провокатор, то вам все равно крышка. Или, бином, ожидаете суда с присяжными? Между прочим, я знаю даже, как вы связаны с красными. Ваш брат, он сейчас в Севастополе, руководит подпольным комитетом РКП(б)…
Макаров внезапно дернулся, рука скользнула к кобуре.
– Совсем забыл, господин Лунин… Вы просили не стрелять. Ну, что там у вас еще?
– Нет времени, – поморщился Келюс. – Больше у вас такого шанса не будет. Без меня вам Канал не уничтожить. Рискните, бином!
– Ладно, – подумав секунду, ответил Макаров, – рискну. Что вам нужно?
– Адская машина. Часовой механизм, завод на пятнадцать минут.
– Не пронесете. Я уже думал…
– Пронесу, – перебил Лунин. – Машина мне нужна завтра вечером. Лучше всего замаскировать ее под какой-то прибор.
Макаров кивнул. Было видно, что он лихорадочно о чем-то размышляет.
– Завтра в девять вечера у памятника Каразину, – решил он. – Проверьте слежку. Меня не будет, к вам обратятся… Только хочу предупредить – господин Лунин, вы наверняка погибнете.
– Не ваша забота. – Келюс встал. – До свидания, господин Макаров. Предупредите брата, у них в севастопольском комитете провокатор.
– Погодите! – Макаров вскочил, перешел на шепот: – Если вы от товарища Лациса, почему не назвали пароль? А если вы действительно оттуда, из наших…
– Я не из ваших, – отрезал Николай. – Кончайте войну, господа психи!
Он кивнул и, не оборачиваясь, вышел из приемной. За его спиной зашумели голоса – участники совещания выходили из кабинета. Лунин заспешил, чуть ли не бегом спустился по лестнице и замер: в двери особняка входил Мик. На полковнике Плотникове была новенькая форма, в руках стек, а под мышкой – большая, коричневой кожи папка.
– А, Николай! Здравствуйте, – озабоченно бросил он. – Жаловались командующему?
– Пытался, бином, – подхватил Лунин. – Но там, само собой, совещание. Господин Макаров цербера изображает.
