«И все же, несмотря на отдельные помехи и нервозную обстановку, связанную с тем, что из Берлина беспрестанно торопят, я продвигаюсь вперед — не так быстро, как хотелось бы, зато неуклонно.
На днях, перелистывая, в который уже раз, драгоценную книгу „Полеты ведьм“, я наткнулся на абзац, почему-то пропущенный ранее мною. В нем упоминается разновидность грибковой болезни, которая была весьма распространена в средние века и поражала одно из наиболее известных в наших широтах злаковых растений. Так вот, в варево средневековых ведьм обязательно добавлялись эти грибки, размельченные в виде порошка.
Добавлялись! А я не учел этого сугубо существенного ингредиента.
Занявшись изучением доставленных немедленно по моему заказу болезнетворных грибков, я убедился с восторгом, что активное вещество, выделенное из них, соответствует веществу, содержавшемуся в священных мексиканских грибах.
Таким образом, жрецы древних ацтеков в этом отношении как бы перекликались через океан с нашими немецкими ведьмами.
Теперь я неизменно добавляю новый ингредиент в свой лютеол. Это, несомненно, намного усилит его действие.
…Иногда меня огорчает, что об экспериментах с лютеолом знает лишь самое ограниченное число лиц (не более пятнадцати, считая обслуживающий персонал, а также господина Хемилевски). Мои коллеги, работающие в смежных областях, то есть в других экспериментальных лабораториях, гораздо счастливее меня в этом отношении.
Понятно, об их работах ничего не публикуется в прессе. Зато между всеми лабораториями происходит регулярный обмен опытом. Лишь я не участвую в нем, хотя наравне с другими экспериментаторами получаю время от времени соответствующую документацию — для сведения.
Подобная сверхзасекреченность моей работы подтверждает, понятно, ее огромное государственное значение. Другой ученый на моем месте, более тщеславный, чем я, гордился бы этим. Но я думаю, что и великие люди нуждаются изредка в признании своих титанических усилий, пусть немногими, пусть десятком-другим видных специалистов.
Этого, увы, нет.
А ведь работы мои во сто крат значительнее работ всех этих Шулеров, Дингов, Венеров.
Для сопоставления (опять же в помощь будущему своему биографу) я решил сохранить два или три документа, посвященных обмену опытом между лабораториями.
Насколько же мои эксперименты грандиознее по замыслу и изящнее в выполнении экспериментов уважаемых коллег! Это просто наглядно!
В тетрадь вклеены две странички машинописного текста.
