– Хочу понаблюдать за ним, – пожала крыльями радужная, будто удивляясь вопросу. – Узнаем, какую вещь он зачаровал, чтобы всех гипнотизировать, украдём её или сломаем, и тогда все такие: «А-а-а-а! Это чудище нас обманывало! Долой его! Вон из леса!» – и всё в ажуре, мир спасён!
Морской дракончик уже сомневался, что сможет стать соратником такой решительной и безрассудной героини.
– Не думаю, что всё так просто, – осторожно заметил он, потирая лоб.
– Почему? Ты же сказал, он меня не тронет! Стоп… А почему?
– На тебе заклятие… Моё собственное.
Кинкажу вытаращила глаза. Карапакс смущённо потупился.
– Ну да… Я ведь тебе не всё сказал.
Она молча втолкнула его обратно в хижину, затем чуть слышно прошипела:
– Так ты
– Ну да, – пожал он крыльями, – только никто пока не знает… кроме Беды, Луны и Холода с Вихрем. Так что больше никому не говори, ладно?
– Три луны! – сердито вскинулась она. – Ну почему я всегда всё узнаю самая последняя?
– Вовсе не последняя, всего лишь пятая из всех драконов в Пиррии… или шестая, если считать меня.
Радужная скорчила гримасу.
– Ну ладно, так тоже неплохо. Но в следующий раз, когда станешь делиться огромным-прегромным важным секретом, я должна быть первой, договорились?
– Хорошо, – кивнул дракончик, – и да, я ещё не сказал, что на мне тоже заклятие – Мракокрад меня не видит и не слышит. – Он достал из кожаного мешочка зачарованный сучок и объяснил заодно, почему не может больше колдовать, разве что под прикрытием Анемоны, что тоже очень рискованно.
– Вот видишь, – вздохнул он, – вовсе я не кинулся туда, где плохо, а на самом деле снова прячусь. Всю жизнь прячусь.
– Ничего себе! – просияла Кинкажу. – Полная невидимость для врага – просто чудо, а не заклятие! Великолепная идея! А говоришь, планы строить не умеешь. Из нас с тобой выйдет замечательная команда! Ты будешь выдвигать идеи, а я их воплощать – БАМ! БАМ! Ананасом прямо в морду!
– Нет-нет, в морду не получится: она у него тоже заговорённая… как и всё остальное.
– Против ананасов? – захихикала радужная.
Карапакс тяжело вздохнул, представив себе разноцветную крошку, которая с визгом швыряется ананасами в древнего чёрного великана. Может, стоило лучше подумать над выбором героя для своей истории?
– Да ты не беспокойся так… – Кинкажу весело похлопала его крылом. – Не то лоб станет весь в морщинах. Мой план отлично сработает, вот увидишь! А если нет, придумаем другой, ещё получше… Вот теперь я понимаю, что чувствовала Ореола, когда спасала мир!
Она вприпрыжку устремилась к двери, и дракончик невольно подумал, что королева Ореола наверняка вела себя куда рассудительнее и спокойнее.
Небо уже тускнело, залитое пурпурными красками заката, вечерний сумрак всё плотнее окутывал стволы деревьев. Морской дракончик вздрогнул от прикосновения тёплого меха – по лианам над головой карабкался пушистый ленивец, почти сливаясь с тенью. Из гамаков радужных доносился дружный храп, а в воздухе жужжали ночные насекомые.
Далеко внизу, на земле, виднелось сплошное кольцо огня, а внутри него – тёмные фигуры Мракокрада, королевы и остальных. Глянув туда, Кинкажу возмущённо рыкнула.
– Ореола никогда не разрешала разводить огонь где попало! – прошипела она. – Даже для ночных установлены строгие правила. Наверняка этот… эта бабуинова задница её заставила!
– Точно, заклятие работает, – согласился дракончик.
– Давай подлетим ближе.
Тихо и незаметно, словно падающий лист среди ветвей, Кинкажу порхнула к собравшимся внизу. Должно быть, понял Карапакс, радужные, как и морские, хорошо видят в темноте. Расправив крылья, он начал спускаться следом – далеко не так изящно и бесшумно, но его Мракокрад слышать и видеть не мог.
Усевшись возле тюрьмы, за пределами огненного круга, они прислушались к разговору. Ночной ветер хлестал по чешуе сырой листвой, под когтями в лесной подстилке копошилась какая-то живность. Кинкажу придвинулась к Карапаксу, и он ощутил прикосновение прохладной чешуи, иссиня-чёрной для маскировки.
Неужели и правда влюбилась? Да нет, ведёт себя вроде как обычно. Наверное, так и со всеми себя ведёт. А может быть, не со всеми, только с ним, а влюбилась ещё в академии?
Он встряхнулся, прогоняя лишние мысли. В таких, как он, не влюбляются, их даже не замечают – особенно рядом с остроумным Вихрем, гордым красавцем Холодом или добросердечным открытым Охром.
При мысли об улетевшем сопещернике душу кольнула тоска. Если всё закончится благополучно, надо будет непременно отыскать земляного дракончика с помощью магии и узнать, как у него дела.
Ореола вдруг повернулась в их сторону.
– Ты слышал? – спросила она.
– Орангутан в кустах, – кивнул Мракокрад, дёрнув хвостом. – Не волнуйся, когда убийцы появятся, я услышу их мысли. Пока вокруг одни радужные.
– Я тоже слышал шум, – недовольно буркнул Потрошитель, – но никого не видел… из-за этого дурацкого огня!
